Наденька скинула свой маскарадный полу салоп, сбросила с головы черную мещанскую косынку. И по привычке поискала глазами зеркало. И вот в коричневом шерстяном платье, с этими белыми манжетами, она вдруг предстала барышней. Филипп искоса ударил глазом. Примерился, но стряхнулся и сказал:

- Стало быть, Кузьмы ждать не будем. А это, товарищи, будет товарищ Валя, заместо Петра. А просто сказать, у нас поминки моего деда - мертвого, а барышня у нас - дрова он у них колол, - и вот уважить покойника.

Филипп прищурил глаза и улыбался во все стороны.

- Присаживайтесь! - сказал Филипп. Все как-то враз грохнули стульями, хотя места было много.

Наденька села, Филипп выскочил в двери, и слышно было, как он кричал во дворе:

- Ковыряйся ты скорей, христа-ради. Тя-мно! Дуре и днем потемки.

- О чем же мы сегодня будем беседовать? - сказала Наденька и перевела дух.

Все наклонились ближе. Скрипнули кроватью и парнишки.

- Я думаю рассказать вам о том, как правительство собирает с народа деньги, каким хитрым способом...

"Не очень ли глупо я говорю?" - подумала Наденька. Нахмурилась и покраснела.

- Да, да, - ободрительно сказал пожилой.

- Вот вы курите, например.

Рыжий хмуро глянул на Наденьку, потом на форточку.

- Нет, не то что дым, а вы покупаете табак ..

В это время в двери влетел Филипп.

- Это про что, про что? - спросил он, запыхавшись.

- Да стой, тут уж есть речь, - отмахнул рукой пожилой.

- Или вот спички, - продолжала Наденька. - Вот дайте коробку спичек.

- А вот, пожалуйте, - молодой парнишка вскочил и совал коробочку из-за Наденькиной спины.

Наденька показывала на бандероль - парнишки встали и все смотрели, будто не видали раньше этой привычной наклейки на коробке.

- Так, так. Вот и скажи ты! - ободрял Наденьку пожилой. Наденька говорила про керосин, про сахар.

- А мы вприкуску, - сказал в стол рыжий рабочий, - с нас не заработаешь.

На кровати хихикнули. Филипп оглянулся назад - ишь, мол, щенки. А потом, наклонясь к столу, чтоб видеть через Наденьку рыжего, Филипп сразу горячо заговорил, будто копил спор до времени:

- А это разве дело? А? А в деревне и вовсе без сахару, так, палец пососал - и ладно. Так это что? Это справедливо? Тебе объясняет товарищ, что это дерут с людей...

- Нет, - сказала Наденька, - вот в этом-то и дело. Пусть даже очень мало едят сахара, каждый, каждый. Но их сотня миллионов, миллионов, а такого количества не съесть богатым, пусть они...

- Пускай зубы себе проедят на этом сахаре, - помогал Филипп, - пусть себе в ноздрю пихают, коли в глотку не лезет

- Все равно. - продолжала Наденька. В это время на кровати послышалось бормотание. Филипп досадливо обернулся - опять?

- Вам что-нибудь не ясно? - сказала Наденька. - Вы спрашивайте, пожалуйста.

- Да так, он тут с глупостями.

- Что? Пожалуйста, - настаивала Наденька и совсем повернулась к молодым.

- Да не к делу вовсе, - говорил парнишка, что совал давеча спички. - Так, глупости.

Другой смотрел в пол, свесив вихры на лоб.

- Вы говорите! - Наденька ждала.

- Да говори, что там, - сказал Филипп. Парнишка бросил голову вверх:

- Да вот говорит: спроси ее, пусть скажет, есть Бог или нет?

- Во тебе богов цельный угол, - и Филипп протянул пятерню к божнице, - выбирай себе любого, волоки домой хоть в мешке.

- Об этом мы поговорим, - сказала Наденька. В это время все обратили внимание: из коридора кричал женский голос.

- Что ж, говорю, самовар-то возьмете? Кипит, говорю, самосильно.

Оба парнишки пружиной дернулись с кровати и бросились весело в коридор.

Филипп принес посуду и баранки.

Когда рыжий стал щипать на мелкие кусочки сахар, сосед, смеясь, сказал на весь стол:

- Ты что это, уж в гроб казну загнать хочешь?

Наденька не знала: пить ей вприкуску или положить кусок в чашку.

Филипп ложечкой плюхнул Наденьке большой кусок, расплескал на блюдечко.

На цепочке

МИМО Наденьки просунулась рука, и молодой парнишка, ухмыляясь, сказал:

- Нам бы сюда пару бубликов и того... косвенного бы баночку.

Все рассмеялись. Что-то сразу раскупорилось, и все не в лад заговорили. Наденьке эти разговоры казались аплодисментами. Она скромно и важно прихлебывала чай.

- Да, чай не чай, - говорил рыжий, наклоняясь к блюдцу, - а очищенную потребляем, - он подул в блюдечко, - и даже, сказать, здорово.

- А вот дал казне заработок, зато тебе квартира бесплатная, с казенным замком.

- А в перевыручку тебе еще в загривок всыпят, - пустил с кровати паренек.

- Да что, товарищи, обижаться на фараонов, да по пьяному делу, - сказал Филипп, сказал громко и повернулся боком к столу. Он размахивал руками, чуть не задевая Наденьку. - Фараон и есть фараон! Что он тебе - дядя крестный? А вот когда сам-то с нашего же брата и тут тебе под носом гадит, так это что же выходит?

Все смотрели на Филиппа.