«Время, вперед!» — так можно было бы коротко, двумя словами охарактеризовать те годы (была даже такая книга Валентина Катаева, а позднее и фильм вышел). И это не метафора, а суть происходящих перемен. Прошлое было вычеркнуто или замарано черной краской (подобное же происходило и после другого общественно-политического слома — в 1991–1993 годах; так уж принято на Руси), а на территории бывшей Российской империи образовалось новое невиданное государство — Союз Советских Социалистических Республик (куда вошли собственно Россия, Украина, Белоруссия и республики Закавказья). Но более всего революционный шок сказался на религиозном самосознании народа. Оборванной оказалась многовековая государственная и церковная традиция, служившая неизменной опорой русского бытия при всех его прежних смутах. В крови и пожарищах завершился процесс отмирания прежней России и определился ее новый геополитический преемник — СССР, где вновь пошла тяжелая, изнурительная и жестокая борьба русского народа за возрождение его духовного и государственного величия. С героическими свершениями и неимоверными испытаниями.

В 1924 году, когда умер Ленин и потихоньку начали сворачивать нэп, Виктору Муравленко было 12 лет. На смену шла «железная», а лучше сказать — «стальная» система социалистического распределения и дисциплина, словно оправдывающая псевдоним нового вождя. В длительной партийной борьбе Сталин переиграл Троцкого, а позднее — Каменева, Бухарина, Зиновьева, Рыкова, Пятакова и всех остальных соратников Ленина.

В этом же году в России начались регулярные радиопередачи, а еще раньше знаменитый авиаконструктор Андрей Туполев спроектировал свой первый самолет (общее их количество превысит сотню). Наука в молодом государстве не стояла на месте. Изобретатель Яков Гаккель построил один из первых в мире магнитных тепловозов с электрической передачей, а хирург-окулист Владимир Филатов разработал метод пересадки кожной роговицы глаза. Физиолог Сергей Брюхоненко дал миру первый аппарат искусственного кровообращения (инжектор), с помощью которого он демонстрировал оживление подопытных собак после клинической смерти. Вышел гениальный фильм Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин». Константин Циолковский разрабатывал планы полетов в космос. Открылась Волховская ГЭС, а на очереди был самый амбициозный проект социализма — Днепрогэс. «Электрификация всей страны» из мечтаний превращалась в реальность. Но для новых великих строек, для развития промышленности, для жизни, в конце концов, требовалось много энергии, нужны были нефть, газ, уголь.

Почему юный шестнадцатилетний Виктор Муравленко, только что окончивший девятилетку на Кубани, выбрал именно эту профессию — буровика? Может быть, еще с детства тревожили его воображение рассказы станишников о первой буровой скважине возле их селения. Возможно, он был охвачен всеобщим энтузиазмом в стране, этим «энергетическим порывом». Или прислушался к совету отца, когда пришел к нему через горные перевалы по крутым каменистым тропам в ингушское село Саясан. Иван Васильевич в это время трудился здесь, в Чечено-Ингушетии, все силы отдавая лечению никогда не знавших медицины горцев. (Самому ему оставалось жить всего три года.)

Избавившись от самодельного, изрезавшего все плечи рюкзака, Виктор показал родителем свеженький аттестат об окончании школы. Когда прошла первая радость встречи, пока мама хлопотала у плиты, выставляя на стол всё новые вкусные блюда, отец сказал:

— Если ты, сынок, еще не выбрал себе дело жизни, то здесь недалеко — на Стерч-Керчи разведчики ищут нефть. Работа самая настоящая, для мужчин. Попробуй, не пожалеешь.

И Виктор Муравленко сделал свой выбор. Раз и навсегда».

Глава вторая

1

Солнце к одиннадцати часам стало припекать вовсю. С Бабаевских прудов доносилось веселое повизгивание малышни и не менее радостный лай собак. Леша уже давно сидел в плавках, он даже пару раз успел сбегать и искупаться. Дяде Коле загорать было ни к чему — кожа его была от природы смуглой и какой-то будто продубленной всякими ветрами и непогодой. Он лишь аккуратно повесил пиджак на березовый сучок и снял обувь. С шашлыками было уже покончено, теперь они пили зеленый чай из термоса. И угощались ароматной дачной клубникой. Вдруг откуда-то из-за деревьев к ним прилетел пятнистый мячик, едва не угодив в скатерть со снедью. Алексей тотчас вскочил, умело побросал его с ноги на ногу и отпасовал обратно хлестким ударом правой.

— Ну ты прямо как Зидан! — с удовольствием произнес дядя Коля.

— Зидан, конечно, хорош, но он уже глубокий старик, Франция обречена, они выдохнутся во втором тайме, — пустился в рассуждения Алексей, но тут почему-то остановился, будто вспомнив о чем-то другом, и спросил: — А как Муравленко относился к футболу? Это очень важно. Я не представляю себе нормального человека, который будет спать во время финального матча.