Читаем Виктор Глухов полностью

Хамид внешне спокойно, но торжествуя внутри, подошел к двум пакистанцам, которые представлялись репортерами. Репортеры, как же, усмехнулся про себя Хамид. За этими парнями торчали длинные уши ЦРУ.

Со стороны расстрелянной колонны слышались одиночные выстрелы — это добивали раненых.

— Хамид, там шурави[9], еще живой, но раненый. Что с ним делать? — спросил подошедший молодой парень с радостной улыбкой на загорелом до черноты лице. — С ним Рустам, собака, разговаривает.

— Не доверяешь Рустаму, Файзулла? Почему? — засмеялся Хамид.

— Перебежчик он, брат. Их предал — и нас предаст. Жадный гяур, сильно деньги любит.

— Ну, деньги все любят. Пошли посмотрим на этого шурави, может, этим пакистанцам продадим. Если выживет, — ответил довольный Хамид. — Надо все доделать быстро и уходить: скоро опять геликоптеры появятся.

…Меня переполняла боль. Перед глазами стояла кровавая пелена, чьи-то руки грубо подняли мое израненное тело и бросили у дувала, на который я оперся спиной.

— Ну что, Витя. Как ты пел? «И на Тихом океане мы закончили поход»? Вот твой поход и закончился, только гораздо ближе, — услышал я голос нашего переводчика. — Скучать, Глухов, я буду по твоим частушкам! — продолжил тот же голос. — Когда сюда прибудет десантура, я вылезу из подвала и расскажу о твоей героической смерти. — Рустам глумливо засмеялся.

С трудом открыв глаза слипшиеся от крови, я увидел перед собой сидящего на корточках очень довольного Рустама. Слова давались с трудом, но все-таки я спросил:

— Почему, Рустам?

— Пайса[10], Витя. Хорошие деньги предложили, а у меня жена, дети в Нагорном Бадахшане, они достойно жить должны.

Я закашлялся, выплюнув сгусток крови, потрогал рану на голове. Живым сдаваться я не собирался: или замучают, или заставят принять ислам. Хрипло прошептал:

— Они тебе не помогут.

Тихо так сказал, безразлично. Засунул руку под куртку, разжал усики у эфки[11] и потянул кольцо. Мои губы растянулись в улыбке.

— Что ты шепчешь, русский? — нагнулся ко мне Рустам.

— Говорю, полетели к Аллаху, заждался он, — уже громче сказал я.

— Смотри, брат, шурави к Аллаху собрался, — засмеялся Хамид, и это были последние слова в его жизни.

Закрытый сектор планеты Сивилла-5.

Королевство Вангор, провинция Азанар.

Неизвестное поместье

— Мессир, мы доставили парнишку, как вы и велели. — Вошедший человек в легком кожаном доспехе с коротким мечом на поясе с большим почтением поклонился и, видя, что ему не отвечают, продолжил: — Охранник, мессир, опоен зельем и спит, а сынок барона пожелал посмотреть на лигирийских коней. В темноте мы парня оглушили и влили зелье ему в рот. — Помолчав, добавил: — В общем, как вы и велели, никто не видел и ничего не заподозрит. Вышел парнишка по своим делам и пропал.

— Заводите и оставьте его тут. Сами идите к воротам, охраняйте вход, — произнес человек в черной мантии с накинутым капюшоном из полумрака подвала.

— Как прикажете, мессир. — И, обернувшись назад, наемник тихо позвал: — Руга, заводи молодого тана.

В подвал вошел здоровяк, ведя за собой худощавого, но крепко сбитого, довольно высокого паренька лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными до плеч черными волосами. На красивом лице юноши блуждала глуповатая улыбка, взгляд его был бессмысленным — видно было, что сознание витало где-то очень далеко. Но он послушно и молча делал то, что ему говорили.

— Оголись до пояса, тан, — неприятно прошипел человек.

И пока тот раздевался, он проследил взглядом, как уходили из подвала Руга и его напарник.

— Подойди сюда, — позвал он мальчика. — Видишь круг? — И, не дожидаясь ответа, приказал: — Ложись в него! Мессиры, положите его тело головой ко мне… — произнес он в темноту.

Из глубины подвала вышли еще четыре фигуры в мантиях, с накинутыми капюшонами и, расположив мальчика в круге, замерли.

— Хорошо. Вот так. Каргон, возьми порошок и на его груди начерти круг и звезду этим порошком. Много не сыпь, достаточно, а то сгорит, — злобно прошипел тот, кто встречал пришедших. — Все помнят, что надо делать?

Внимательно посмотрев на четверых помощников и получив подтверждение их готовности, он завел медленный речитатив, в котором повторялось выделенное интонацией слово «Морро».

Сначала вспыхнул круг на полу, потом звезда, а затем круг и звезда на теле мальчика.

— Морро, Морро, — глухо билось в стены подвала, наполняя его ощущением страха и боли. Вокруг звезды на полу стало медленно подниматься марево, через колыхание которого был виден лежащий безучастно паренек. Время шло, звезда и круг горели, но на призыв заклинателя никто не отзывался. Голос человека уже сипел, «Морро» звучало глуше. Ему не хватало силы, дыхание становилось хриплым.