Читаем Виктор Глухов полностью

— Да, оцепили все и проверяют документы. А мы как раз их дома забыли, — ответил я. — Вышли пораньше на работу и видим — облава.

Парни затравленно заозирались.

— Что, нет документов? — спросил я.

Они промолчали.

— Значит, нет, — сделал я вывод. — Пойти полиции о вас рассказать, что ли…

— Нет, не надо! — вскричали оба в один голос. — Лучше помогите нам, мы не совершили ничего плохого, просто… — Они переглянулись и замолчали.

— Помогите нам скрыться отсюда, — неуверенно проговорил тот, что выглядел постарше.

— Понятно. — Я оглядел испуганно жавшихся друг к другу ребят. — Ну что же, хорошим парням и помочь можно. Нам все равно переодеваться в рабочую одежду. Дадим вам нашу одежду, но… не бесплатно, — заметив жадный взгляд парней, сказал я. — Дэрики есть?

— Есть! — опять ответили они в один голос.

— Как зовут? — спросил я.

— Мы братья. Мет и Дар Донахи, — опять ответил тот, что был постарше. — Нам надо дня два отсидеться. Тогда отец Рахали дядька Ругха уедет, и мы сможем вернуться домой.

— Что, девку испортили? — засмеялся я.

— Да что там портить! — воскликнул второй парнишка. — Ее до нас сто раз испортили, а мы попались, когда… ну, в общем, когда отец ее приехал неожиданно навестить. Рахали возьми и скажи, что это мы ее силой взяли. Тот потребовал, чтобы кто-то из нас на ней женился, и забрал наши карты. Вот мы и сбежали. Он уедет к себе в деревню, мы тогда вернемся.

— Понятно. Вы считаете, что он пожаловался полиции?

— Все может быть, — хмуро ответил старший. — С него станется. А изнасилование — это каторга или отправка на войну. Мы-то девку убедим забрать заявление, если она его подала.

— Тогда вот что, — решительно сказал я, — гоните двадцать дэриков и надевайте нашу одежду. Если вас задержат, скажите, что один из вас Стив Орольски, а другой Жюль Бергат. Мы сотрудники уборочной компании "Эвлада", прибыли убирать гостиницу, увидели, что улицу оцепила полиция, и решили не соваться, а то еще по морде дадут, с них станется.

Не знаю, что толкнуло ребят согласиться на мое глупое предложение. Может, они были слишком напуганы отцом хитрой Рахали и уже не соображали ничего. А может, не блистали умом, и девка это поняла и подгадала переспать с ними, когда приедет отец, чтобы хоть кого-то охмурить. Как бы то ни было, но они с радостью ухватились за мое предложение. Наскребли двадцать дэриков и, оживленно переговариваясь, стали надевать нашу одежду. Когда мы переоделись, я сказал парням, чтобы лезли в окно, потом по пожарной лестнице на крышу и там ждать, пока полицейские разойдутся.

— Не думал, что можно быть такими дурнями, — когда они ушли, покачал головой Жюль.

— А что ты хочешь, простые парни.

— Да я не про них, я про нас. Мы будем сидеть и ждать, когда нас возьмут тепленькими.

— Будем, — согласно кивнул я. — Потом попросишь прощения за дурней, когда мой план удастся.

— Да? — с сомнением произнес он.

— Да, Жюль, да. Сейчас ты встанешь, а я тебе врежу между глаз кулаком. Потом ты мне.

Он в страхе отшатнулся.

— Ты чего еще удумал?

— Все просто, Жюль. Полиция ищет Бергата и его друга в богатой чистой одежде, а найдет двух побитых асоциальных элементов. Как думаешь, что они с нами сделают?

— Заберут в отстойник, почешут о нас кулаки и если не узнают правду, то отправят на общественные работы.

— Вот! Лучше всего спрятаться, оставаясь на виду.

И, не дожидаясь согласия Жюля, врезал ему между глаз. Жюль упал как подкошенный и закатил глаза. Кажется, я перестарался. Кто же меня будет бить?

— Хе-хе. Хочешь, это сделаю я? — услышал я смешок дракона. — Давно мечтал.

— Попробуй, — самонадеянно сказал я, и тут же правая рука влепила мне в глаз.

Это было так неожиданно и больно, что я, не сдержавшись, застонал и упал рядом с моим другом. Очухался я первым. Смотреть было не только трудно, но и больно. Я собрался с силами и стал вываливать Жюля в пыли и мусоре. Он пришел в себя и возмущенно заорал:

— Ну что ты еще творишь! Тебе было мало… оп… хр… тьфу… того, что ты меня… тьфу… побил… ты, тьфу, зараза, в рот лезет… хр… тьфу… решил еще поиздеваться надо мной?!

Я оставил его в покое и, сам упав на пол, стал возиться в грязи. Когда поднялся, Жюль вытаращил глаза.

— О боги мироздания! Кто это тебя так уделал?

— Ты, конечно! — соврал я.

— Я? Когда?

— Когда падал.

— Не помню. — Он уселся на корточки и горестно вздохнул.

— Чего вздыхаешь? — спросил я, усевшись рядом.

— Да вот думаю, чем я так прогневил судьбу, что встретил тебя. Ты же ходячая катастрофа. Благо что еще юн. Представляю, что бы ты натворил, если бы был постарше.

— Чего это сразу натворил? — удивился я, правда, без всякой обиды. — Может, я был бы мудрее и степеннее.

— Ты! — фыркнул он. — Не смеши меня. Я знаю такую породу лургов. Вы без азарта, гонки, опасностей жить не можете. Скучно вам.

Я не ответил. Может, Жюль и был по-своему прав. Со стороны, как говорится, виднее.

Через некоторое время дверь в подвал открылась, и ввалились шестеро полицейских. Лампочка была одна и в стороне от нас. Она тусклым светом освещала небольшой участок подвала. Они стали светить во все стороны фонариками и увидели нас.