Читаем ВИКС. Ключник полностью

Фейри подлетела ближе, зависла над ракшасом, освещая сцену в мельчайших подробностях. Почему ракшас? Вообще-то этого тигроида можно назвать как угодно, но зачем выдумывать, если имеется уже готовый якорек памяти из прошлого? Именно игроделы решили представить это существо в виде четырехрукого тигра с подобием человеческого сложения, и образ вполне себе прижился. На самом деле «ракшас» – понятие более емкое. В индуизме ракшасы являются демонами, олицетворяющими все темное, что несет страдание, несправедливость и зло в обитаемый мир. Они умеют принимать облики разных чудовищ и зверей, а также обожают вселяться в людей, чтобы помучить их и насладиться ощущениями их плоти. Будь этот тигроподобный именно таким ракшасом, хрен бы мы с ним справились так запросто.

Из этой скоротечной и бурной схватки несложно было сделать простейший вывод: Мышуня равна или выше по уровню ракшаса, иначе не уложила бы его дегустировать грибы двумя выстрелами.

А он вообще жив? Ага, полоска жизни почти целая. Взяли, что называется, малой кровью. Буквально. Сквозь шерсть на голове сбоку проступили кровавые пятна – следы от снарядов. Но какой боец! Прыжок был загляденье… Кстати, чем это Мышуня так лихо швыряется?

Поискав глазами и обнаружив в паре метров от тела снаряд, я подобрал его и повертел в пальцах. А ведь это не камень. Отливка из темного металла весом грамм триста. Свинец? Хороший знак – технологии здесь имеются. А значит, и цивилизация где-то рядом, и не все так паршиво, как могло показаться вначале. Неплохо бы еще выяснить, почему она его не убила, а предпочла взять в плен? Для чего им пленник? Рабы? Средство выкупа? В милосердие как-то трудно поверить, поэтому и возникают более практичные варианты…

Старясь не приближаться к тигроиду, я задумчиво поднялся и подошел к краю водоема, пнул гриб, послав его в темную воду. Поверхность словно вскипела, но всего на пару мгновений. Мелькнули темные рыбьи спины и снова скрылись в глубине, утащив подношение. Так вот почему воину понадобился такой прыжок. Вплавь по этому озеру пустятся только самоубийцы.

С той стороны, куда убежала хоббитка, послышались тяжелые быстрые шаги. В темноте проступил тусклый огонек фонарика. Но первой в освещенную фейри зону шагнула отнюдь не Мышуня. На всякий случай я попятился и замер позади распростертого тела ракшаса, отгородившись им, словно барьером, готовый в любой момент схватиться за меч, но все же постарался не делать резких движений, чтобы меня не поняли превратно. А заодно и Фурии приказал замереть.

В круг света вступил громадный воин, позвякивая металлом снаряжения. Рост под два с половиной метра, широкую грудь поверх плотной кожаной куртки обтягивала выпуклая стальная кираса. Плечи, и без того широченные, визуально увеличивали массивные наплечники. Голова воина была непокрыта, и, разглядев его лицо, я мысленно выругался. Шансы на то, что я здесь отыщу людей, сильно упали. Темно-серая кожа из мелких и плотно расположенных чешуек, как у ящерицы, широкий, как наковальня, лоб, плоский прямоугольный нос, мощные, выдающиеся вперед челюсти, густо усаженные ослепительно белыми клыками. Черные волосы густой гривой уходили за спину, стянутые в косу. Впечатляли глаза этого существа – источая мягкий желтоватый свет, они выпукло сидели в причудливой формы глазницах – длинных и плавно изогнутых, словно кривые кинжалы. Их внешние уголки, выходя за край лица, загибались к бугристым вискам. Такие необычные глаза наверняка обеспечивали более широкий, чем у человека, зрительный охват… Но взгляд как у киборга: выпуклый и застывший янтарь, подсвеченный изнутри «светодиодами» зрачков, настолько чуждый, что ничего в них не прочтешь. Боже мой, что это за раса?! Какая-то жуткая помесь орка с ящером!

Скользнув по мне равнодушным взглядом, воин, которого я про себя сразу окрестил Громилой, легко, словно игрушку, подхватил ракшаса, который по телосложению был заметно крупнее меня, одним движением взвалил его на плечо, развернулся и молча потопал обратно, будто бы раздвигая тьму своей могучей фигурой. Меховой плащ за спиной взметнулся и опал при развороте, лишь на мгновение приоткрыв ножны широкого меча. Пальцы воина, придерживающие тело пленника, оканчивались короткими черными когтями. А между лопаток поверх накидки шевелилось лезвие кинжала длиной в ладонь, вплетенное в конец толстой, с кулак, косы. Интересная, однако, мода…

Из легкого ступора меня вывела Мышуня. Ободряюще ухмыльнувшись, хоббитка забрала из моей ладони свинцовый снаряд, запихнула его в один из многочисленных кармашков на мешковатой куртке – запасливая, махнула рукой, приглашая следовать за ней, и засеменила за великаном.

– Кроха, Фури, за мной, – тихо обронил я, трогаясь следом.

Чем дальше, тем все… страньше.