Читаем Вихри враждебные полностью

Высадившаяся на борт досмотровая партия под командованием старшего лейтенанта Красильникова, перетряхнула корабль от киля до клотика и не нашла ничего предосудительного. А ведь искала на совесть. Добычей русских морпехов стала лишь стопка свежих английских газет, которая была тут же переправлена вертолетом на «Адмирала Кузнецова», чтобы адмирал Ларионов тоже смог узнать о себе любимом нечто новое, о чем он еще не догадывался. А злосчастный «Ионик» был отпущен на все четыре стороны с рекомендацией капитану Гобсону не читать перед сном и едой английских газет, дабы не заработать бессонницу и гастрит, и больше никогда не вести себя при встрече с русскими кораблями так глупо.

Таким образом, на эскадре узнали о панике, вызванной приближением кораблей под Андреевским и немецким флагами к берегам Туманного Альбиона. Информация о том, что было написано в этих газетах, стала известна всей эскадре. Получилось совсем не смешно. Если выходцы из будущего уже имели достаточный иммунитет к вывертам так называемой «свободной прессы», то русские и германские офицеры из начала XX века были просто шокированы.

А стопка «трофейных» газет, после прочтения, была аккуратно упакована и приготовлена к отправке в Санкт-Петербург, лично императору Михаилу. Пусть и он их почитает – о нем там тоже немало понаписано.

И вот на рассвете десятого июля эскадра вышла в район Атлантического океана, откуда МиГ-29 КУБ гарантированно достигнет Петербурга, где уже успели подготовить грунтовую полосу для приема реактивного самолета. Машина уже на палубе, на стартовой позиции, проверенная и заправленная, со всеми подвесными топливными баками, гарантирующими дальность в четыре тысячи километров. На месте курсанта уложены мешки с почтой, как со специальной, вроде послания конструкторскому коллективу, занимающемуся проектированием «Рюрика-II», британских газет, так и обычной, от офицеров и матросов «Ретвизана» и «Цесаревича». Был там и отдельный пакет с материалами Джека Лондона, проиллюстрированными великолепными фотографиями, рассказывающими о повседневной жизни эскадры. Одна из его статей называлась «Царская рыбалка» и была дополнена фотографией великой княгини Ольги. Та стояла рядом с подвешенной за хвост трехметровой меч-рыбой.

Капитан Гуссейн Магомедов последний раз осмотрел машину и по приставной лесенке забрался в кабину. Техники закрыли фонарь и убрали лестницу. Медленно поднялся газоотбойный щит, после чего истошно взревели турбины. За взлетом наблюдала вся эскадра. Нет, самолеты с «Кузнецова» вылетали на разведку и раньше. Но этот старт был особенным. Поднявшись в воздух, МиГ примерно через два часа должен был быть уже в Петербурге. А им еще идти туда со всеми остановками не менее месяца. Но не за горами уже было время, когда человек сделает Землю маленькой, а себя великим.

Подпрыгнувшая на носовом трамплине машина резко пошла вверх, на глазах уменьшаясь в размерах. Потом затих вдали гром двигателей, и маленькая серебристая точка растаяла в бездонной синеве неба. По пути капитан Магомедов должен был пролететь на высоте семнадцати километров над Лондоном. Правда, вряд ли он там хоть что-нибудь разглядит, и вряд ли блестящую точку с тянущимся за ней инверсионным следом увидят на земле. В летнее время британская столица часто погружается в непроглядный туман.

Но в этот раз туман над Лондоном был не особенно плотен, и поэтому оставляемый МиГом белый инверсионный след с земли увидели многие, кто вышел подышать воздухом в это воскресное утро. Видели его и король Эдуард, и адмирал Фишер, и прочие жители Лондона, в числе которых были такие великие люди, как Артур Конан Дойл, Бернард Шоу и Герберт Уэллс.

Переполох, кстати, получился немалый. После этого события, напомнившего лондонцам сюжет известного романа мистера Уэллса «Война Миров», приутихшая было в Британии паника вспыхнула с новой силой. На следующий день биржа рухнула, фунт резко подешевел, а многие состоятельные люди, проснувшись, узнали, что они потеряли до половины своих сбережений. Что, в общем-то, было на руку адмиралу Фишеру и примкнувшим к нему финансистам. Масштаб их аферы теперь мог стать воистину апокалиптическим.

Настроения, царящие в Петербурге, были совсем иными. Когда два часа спустя после взлета с авианосца самолет сделал круг над городом, то собравшаяся на улицах публика приветствовала его криками «ура», подбрасывая в воздух шляпы и картузы, а с бастионов Петропавловской крепости в неурочный час выстрелила пушка. В районе Комендантского ипподрома, где была подготовлена взлетно-посадочная полоса, уже собрался весь высший свет Петербурга. Единственный, кто пришел туда не полюбоваться на невиданное ранее зрелище, был император Михаил II. Его интересовали прежде всего сам самолет и его возможности.