Читаем Вихри Валгаллы полностью

Оторванный сообщением Шульгина от политической деятельности, Левашов прибыл на «Валгаллу», оставив Ларису на хозяйстве в Москве, тем более что она освоилась в мире победившего социализма гораздо естественнее его. Возможно, как раз в силу своего «партийного прошлого». Нравы МГК восьмидесятых годов не намного отличались от таковых в году двадцатом. И даже более того, она ориентировалась в нынешней жизни примерно так, как вор со стажем в зоне для малолетних преступников. Каждый из них по отдельности мог выглядеть достаточно круто, но вся организация в целом — лишь слабое подобие настоящей. А самое главное, девушке нравилась ее новая роль, и, похоже, уже продумывался ею план, каким образом оттеснить Олега на вторые роли не только де-факто, но и де-юре тоже.

Левашов внимательно выслушал отчет Шульгина об их лондонской экспедиции. Гипотеза, которую предложила Ирина, удивила его так же, как недавно самого Сашку. Причем он, как первооткрыватель способа внепространственных перемещений (до путешествий по времени он, пока не пообщался с Ириной, своим умом дойти не успел), выразил сомнение в принципиальной возможности фиксации имевшего место перехода постфактум. В его экспериментах такой феномен не возникал. Зато Воронцов принял такую возможность сразу.

— Еще во время Отечественной войны нашими катерниками практиковался похожий способ поиска вражеских конвоев. Следуя большими ходами поперек предполагаемого курса неприятеля, удавалось засечь стоячую волну кильватерного следа через несколько часов, когда зрительно море было абсолютно гладким. А тонкое днище торпедного катера воспринимало и усиливало удар. Словно колесом машины в выбоину попадаешь… И здесь, наверное, то же самое?

— Примерно так, — согласилась с ним Ирина, а Олег тут же начал производить какие-то никому не понятные построения на экране главного судового компьютера.

— Бросил бы ты пока свои теории, — посоветовал ему Шульгин. — Мы вроде бы всегда в острые моменты голой эмпирикой обходились. Включай свою машинку — и вперед. По той же программе, что самый первый раз…

— Хорошо быть умным раньше, Саша, как моя жена потом, — дружелюбно ответил Левашов. — Если помнишь наш первый день на Валгалле, так уважаемый капитан уже почти ответил на твой вопрос в свойственной ему образной форме…

— Совершенно не помню, — растерянно сказал Шульгин, а Воронцов улыбнулся. Тогда он, подчиняясь неожиданному озарению, спросил, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь: — Почему это по железной дороге, куда ни езжай, всегда приедешь на станцию, и, как правило, с буфетом?

— Все дело в том, друг мой, что наш переход с Земли на Валгаллу и был возможен лишь потому, что мы сумели поймать постоянно действующий несущий канал аггров, а отнюдь не по причине невероятнейшего стечения обстоятельств, позволившего с одного раза попасть на единственную, может быть, в Галактике стопроцентно землеподобную планету. А вот получится такой фокус второй раз или же нет…

Фокус не получился. Ни с помощью настроенной по прежней схеме стационарной установки, ни даже после того, как Олег с Ириной включили в основной контур ее универблок. Гудели трансформаторы, прыгали стрелки и мигали все положенные индикаторы на пульте, но всем знакомая светящаяся рамка, за которой должен был бы распахнуться зеленый и солнечный мир успевшей стать им почти родной Валгаллы, упорно возникать не хотела.

— Мотор был очень похож на настоящий, но не работал, — подвел итог своим усилиям Левашов и сбросил напряжение.

— И что из данного факта следует? — стараясь не показать разочарования, спросил Шульгин. Как человек, из всей земной техники разбирающийся только в устройстве автомобиля, катушечного магнитофона и автомата Калашникова, он свято верил во всемогущество Олега.

— Пожалуй, лишь то, что Сильвия придумала какой-то неведомый нам способ нуль-транспортировки. Причем крайне простой. Ее и твой универблоки однотипны? — обратился он к Ирине.

— Думаю, что да. По крайней мере о существовании каких-то других моделей я ничего не знаю. Я уже говорила, что, по моим сведениям, аггрианская техника за последние тысячелетия не претерпела никаких изменений. Понятие прогресса вообще чисто земное изобретение…

— Значит, она действительно просто лучше знает возможности своего снаряжения…

— Или канал открывали с той стороны, — закончил фразу Олега Воронцов.

Наступила неприятная тишина. То, о чем многие уже и так догадывались, было наконец сказано вслух. И, значит, можно было считать, что свою партию они проиграли вчистую.

Они доверились Антону, приняли предложенные им условия, сделали все, что он от них хотел, а теперь оказалось, что гарантии форзейля не стоили ничего. Отданная в их полное распоряжение реальность, якобы абсолютно «чистая», свободная от присутствия аггров, превратилась в ловушку. И к чему все их усилия, почти выигранная гражданская война, если враг обошел их с тыла, как танковые дивизии Гудериана линию Мажино?

— Мы, значит, вернулись к ситуации августа восемьдесят четвертого, только в еще худших условиях, — меланхолично заметил Левашов.