Читаем Видящий. Книга 2 полностью

Спектакль удался, позор не вышел за пределы дома. Следственная бригада была своя же и против Упилкова пикнуть не смела. Император, появившийся на прощании, за закрытыми дверьми долго уточнял обстоятельства, гоняя Павла по одним и тем же вопросам, но в итоге дал согласие утвердить его главой. Условия были даже более лояльные, чем давались отцу, по крайней мере, квоту на алексиум император обещал оставить в прежних размерах. Он же благосклонно отмежевал детей Павла от Гордеевых, дав понять, что за грехи матери с них не спросят.

А пока приходилось кивать, благодарить и мечтать о моменте, когда можно будет скинуть траурный костюм и остаться в одиночестве.

На похороны, несмотря на внутреннее неприятие, сходил. Потолкался среди народа, послушал речи, плач, перебросился парой слов с знакомыми, которыми постепенно оброс. Еще повстречал кучу одноклассников и соучеников из параллельных потоков, пришедших с родителями, но к тому же Сереге пробиваться не стал - он, в отличие от нас, вместе с семьей держался в ВИП-тусовке. Пожалуй, именно здесь впервые оценил, в какой круг стал вхож: простых людей на похоронах хватало, но если между титулованными и простыми прослеживалась незримая черта, то между клановыми и остальными зияла пропасть.

Особой печали не заметил не только за собой, но тоску кладбищенская атмосфера навеяла. И вроде бы не первое такое мероприятие с абсолютно неприятными мне лицами в главных ролях, а все равно, как испачкался, лучше бы был честным с собой и не пошел. Смылся, как только стало возможно без потерь для лица. А потом на достаточно долгое время выкинул Потемкиных и иже с ними из головы, потому что наступала беда пострашнее - СЕССИЯ.

Гимназическая система обучения напоминала скорее ВУЗовскую, чем школьную, и по итогам зимнего контроля знаний можно было запросто вылететь. Отодвинув почти все дела, засели с Черным за учебники. Борис-то еще часто выезжал на старых знаниях, на его домашнем обучении Лев Романович не экономил, а вот для меня открывалось много нового. Выученная ранее школьная программа здесь не котировалась от слова совсем, считалось, что это мы знаем по определению. На той же истории, которую вел классный наставник, мы каждый конфликт разбирали со всех сторон, выясняя, кто и что получил в результате, давая оценку действиям противоборствующих сторон. На основах права могли опять-таки вернуться к пройденному материалу, но рассмотреть уже в ином ключе. Точные науки давались в прикладном варианте, что было по-своему интересно, но сложно. Отдыхал только на нелюбимой ранее литературе - читать я любил, а уж порассуждать на отвлеченные темы для взрослого сознания не составляло труда. Так что литераторша была единственным учителем, который неожиданно выставил мне "автомат" по своему предмету. От остальных, помнящих мои прогулы, так легко отделаться не удалось. Но в итоге вытянул все на "хорошо" и "отлично", в троечники не скатился. Борис сдался чуть получше, но тоже к концу года напоминал выжатый лимон.

Единственное, для чего сделал исключение в марафоне непрерывной учебы и сдачи "хвостов" и экзаменов - это для поисков грамотного китаеведа.

Я нормальный мужчина, и, разумеется, в глубине души считаю себя неотразимым мачо. Но при этом я еще и старый циник, который отлично понимает, что умения у меня по этой части весьма среднестатистические, размеры тоже. Зеркало отражает симпатичного мальчишку, но именно, что мальчишку - еще угловатого и непомерно длинного. Со временем заматерею и стану выглядеть вполне приемлемо - пример отца подтверждает, но до этого еще лет пять, как минимум. Мысль о том, что нефритовые девушки - аристократки за неполный месяц общения разглядели мой "невероятно богатый духовный мир", смешна изначально, а в свете языкового барьера - просто абсурдна.

Так что вопрос: что нашли во мне три двадцатипятилетние красавицы, весьма занимателен. И как с этим связаны цепочки-браслеты. И чем это мне в будущем грозит.

Но при всех опасениях, отказаться от того, что предлагали сестрички, я был не в силах. Подкатывать к одноклассницам можно было только с серьезными намерениями. Ходить по веселым домам - брезгливо. Искать себе содержанку - задумывался я над этим, но воплотить в жизнь не успел. А теперь вроде как и незачем. Но при этом все время ощущал, что это не я, а меня... А это, знаете ли, ... неприятное чувство.

Первые знакомства на кафедрах востоковедения и близких к ним завел, не напрягаясь, но дальше забуксовал. Дело было не в деньгах и не в нежелании помочь, а в каких-то особых тонкостях, которыми опрашиваемые мною люди не владели. Зато надыбал адресок специалиста, который, точнее которая, считалась признанным авторитетом в этой среде. Вот только беда - мадам была стара, уже несколько лет вела затворнический образ жизни и не торопилась отвечать на мои письма и звонки. Ученые степени и всемирное признание имел ее покойный муж, но со слов знающих людей компетентна вдова была ничуть не хуже, а может и лучше усопшего супруга.