Читаем Видео Иисус полностью

Ботинки его запылились, пока он дошёл до помещения, громко именуемого рестораном: просторный, низкий, охлаждаемый гудящим кондиционером и угнетающе безвкусно обставленный зал с несколькими группами посетителей. Через большие окна с улицы сюда вливался яркий солнечный свет, который тут же поглощался тёмным деревом столов и скамеек, так что задняя сторона помещения оставалась в сумерках. Большая, громоздкая стойка занимала почти всю боковую стену, начинаясь в освещенном солнцем углу и теряясь другим концом в темноте. На стойке выстроились в ряд автоматы для орешков, подставки для рекламных буклетов, проволочные корзины, полные мелких упаковок конфет, печенья и солёных крендельков или жевательных резинок, громоздились поставленные штабелем пепельницы. Эйзенхардт уклонился от любопытствующих взглядов посетителей и сел на один из высоких табуретов у стойки – все они были свободны, – посмотрел на молодого человека, который обслуживал посетителей, и сказал:

– Хэлло, Стивен.

Стивен Фокс, который как раз мыл стаканы, удивлённо поднял голову.

– Мистер Эйзенхардт! – воскликнул он. – Надо же! А я и не ждал вас так рано утром…

– Что, мне заехать позже?

Стивен засмеялся.

– Я совсем не это имел в виду. Наверное, вы ночевали во Флэгстэфе, да? А вы уже были в Большом Каньоне?

– Вчера. Такую возможность я не мог упустить. Оставил машину и купил билет на экскурсионный автобус. Шофёр автобуса, по-моему, был настоящий индеец, может такое быть? Внешне очень походил, – Эйзенхардт почувствовал, что нервничает. В последнее время он всегда впадал в болтливость, когда чувствовал себя неуверенно.

– Наверное, навахо. Национальный парк граничит с их резервацией. Хотите кофе?

– А вон там, за спиной у вас – это не автомат для каппуччино?

– Да, он.

– Тогда мне лучше каппуччино.

Постепенно кондиционер сделал своё дело, – пот на его коже высох.

– Да, конечно, – Фокс начал возиться с автоматом, и делал он это проворно и ловко.

– Спасибо, – сказал Эйзенхардт, когда Стивен поставил перед ним чашку.

– Ну, и как вам? Я имею в виду Большой Каньон.

Эйзенхардт помедлил.

– Ну, как сказать? На картинках вид потрясающий. Но когда оказываешься там сам, то он просто подавляет. Такое чувство, будто глаз не хватает, чтобы всё это осилить взором. Совершенно неправдоподобно.

Фокс кивнул с понимающей улыбкой.

– Я был так ошарашен, когда получил ваше сообщение. И что вас занесло в наши дикие края?

– Да, с этими е-мейлами удобно, – признался писатель, прихлёбывая кофе. – К ним так быстро привыкаешь… Я был в Нью-Йорке, вместе со своим агентом встречался с издателями, – рассказывал Эйзенхардт. – Город невероятный. К концу меня уже просто повело.

– Да, к Нью-Йорку надо привыкнуть. Подождите, я сейчас…

Посетитель за дальним столиком поднял руку, желая расплатиться.

– Нет проблем.

За то время, пока Стивен рассчитывался с клиентом, Эйзенхардт огляделся. Место было не бойкое, и почему-то ему казалось, что оно вообще никогда не бывает бойким.

– Это был последний из тех, кто едет в Таксон, – сказал Стивен, вернувшись. – Сейчас у меня будет передышка, пока не придёт рейсовый автобус. Через… – он посмотрел на часы, – десять минут.

– Сюда заходят главным образом люди с проезжающих автобусов?

– В это время да. Днём приходят пообедать гости мотеля, а вечером появляются и местные жители.

– А, – кивнул Эйзенхардт. Должно быть, местность совсем безотрадная, если даже такой ресторан для здешних жителей – аттракцион.

– А теперь, – сказал Фокс с таинственной улыбкой, – я должен вам кое-кого представить. – Он повернулся, толкнул окно, ведущее в кухню, и крикнул: – Он здесь!

Из кухни послышалось неразборчивое восклицание, и тут же из двери вышла стройная, темноволосая красавица, породистая молодая женщина, улыбаясь и вытирая руки о передник, прежде чем протянуть их Эйзенхардту.

– Да я же вас знаю! – вырвалось у него. – Вы… Вы же были тогда на раскопках…

– Юдифь Менец, – кивнула она. – Я вас тоже помню. Но мы, кажется, ни разу не разговаривали.

– Да. Странно, правда? – Его взгляд метался между Стивеном и Юдифью. – Ну, так объясните же.

– А чего тут объяснять, – сказала она, мельком бросив на Стивена красноречивый взгляд. – На другой же день после истечения срока запрета на въезд в Израиль он стоял перед моей дверью с букетом цветов – ну и вот…

Стивен обнял её и прижал к себе.

– Она хочет этим сказать, что перед этим я надолго погрузился в себя, чтобы разобраться во всём, что касается жизни и любви.

– Его будто подменили, – подчеркнула она.

– Так, – сказал Эйзенхардт, невольно улыбаясь. После семнадцати лет брака и рождения двух детей он иногда тосковал по тем временам, когда был горячо влюблён.

– А потом, – продолжала Юдифь, – он достал из кармана видеокассету, и меня тоже будто подменили, – она поцеловала его в щёку. – Мне надо быстренько всё подготовить для обеда. Я потом к вам присоединюсь, ладно?