Читаем Вид с Лубянки полностью

Павлов уже на третий день своего секретарства велел Г.П. Вощинину вызвать с докладом по "лесному делу" областного прокурора Г.Н. Порукова. Ему было предписано еженедельно докладывать Павлову о ходе работ по делу. И прокурор, бывший партийный работник, не смог противостоять незаконному диктату партийного функционера, курировавшего сельское хозяйство. Так, по требованию обкома были "обрублены концы" этого уголовного дела и большая часть взяточников ушла от ответственности.

Генерал Калугин, пытаясь доказать прокурору области недопустимость выполнения неправомерных указаний Павлова, обострил свои отношения и с генерал-полковником Носыревым и с верхушкой Ленинградского обкома КПСС — выход на верхние коррумпированные круги нам был закрыт. Но генерал Калугин решил не сдаваться: принципиальный человек, профессионал высочайшего класса, он прекрасно понимал, что все дело развалилось в первую очередь благодаря вмешательству члена бюро Ленинградского обкома КПСС, члена коллегии КГБ СССР, 18 лет (почти четыре президентских срока!) возглавлявшего УКГБ генерал-полковника Д.П. Носырева. И тогда О.Д.Калугин в октябре 1986 года обратился с письмом к Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С. Горбачеву.

— Известно ли вам содержание письма?

Генерал Калугин дал мне только в апреле 1989 года прочесть его. Немалое место в нем занимала оценка отношения Носырева к деятельности Гатчинского горотдела УКГБ, активно участвующего в борьбе с коррупцией. Были там и конкретные факты, касающиеся лично начальника УКГБ. Такие, например, что сотрудники управления командировались для доставки из-за "бугра" цветов и фруктов для шефа.

Или почему-то невзлюбил генерал Носырев лайнер ТУ-134 и, когда ему приспичило лететь в отпуск, начальник УКГБ дал команду руководителю управления гражданской авиации снять с загранрейса ТУ-154 и перемаршрутировать лайнер в Сочи.

Как объяснили иностранным туристам срыв рейса — представить трудно. Была потеряна и большая сумма в валюте.

По-тихому отправили на пенсию в прошлом году заместителя Носырева адмирала Соколова… Таможенная служба проверила в порту каюту работников УКГБ, возвратившихся из загранрейса. Туалет в каюте чекистов оказался забитым… контрабандой — видеомагнитофонами. Составили акт, пришлось возбудить уголовное дело. И тогда сотрудники "раскололись", заявив, что везли видеотехнику лично адмиралу Соколову.

Естественно, что о письме Калугина Горбачеву узнал Чебриков, Калугин был вызван срочно в Москву, отправлен в отпуск, а в Ленинград выехала комиссия, в которой тон задавал престарелый генерал Толкунов, начальник инспекторского (или, как говорят чекисты, — инквизиторского) Управления КГБ. С первых же шагов этой комиссии стало ясно: в ход пущен старый как мир, но испытанный в КГБ метод — опорочить автора письма.

— Как же шла дискредитация генерала Калугина?

Не обошли и меня. Уже при первой встрече Толкунов в присутствии моих подчиненных назвал меня преступником, безобразничающим с благословения Калугина. Увидев, что меня не взять на испуг, пригрозил: "Мы вами еще займемся! Ждите комиссию!" И она не заставила себя ждать. Полковники во главе с сотрудником инспекторского управления Сафоновым не стеснялись: "Нам нужен не ты, а Калугин. Покайся, и тебе ничего не будет". Крайне возмущенный этим, я, наплевав на субординацию, на сочном языке отослал всех этих "дознавателей" по давно известному на Руси адресу.

Не знаю, нашлись ли среди ленинградских чекистов те, кто ошельмовал Калугина, но один случай, лично мне известный, расскажу.

…Стою в одном из коридоров Большого дома, курю. Из кабинета заместителя Носырева по кадрам генерала Корсакова выходит расстроенный начальник одного из районных подразделений.

— Неприятности? — спрашиваю.

— Представляешь, Корсаков "колол" на Калугина. Расскажи, говорит, когда приезжал к тебе в служебное время и на казенной машине Калугин с женщинами, требовал баньку организовать, на охоту свозить…

Я в ответ: "Да что вы, Александр Петрович, не было такого никогда". Брось, говорит, темнить, признавайся, молчание в твоем положении не золото. Мы так все не оставим»

Не удивительно, что при таких методах работы комиссии "генерала от инквизиции", как горько шутили в коридорах управления, "всем известные факты не подтвердились".

Тогда вновь написал Калугин письмо в ЦК КПСС. Повторно вызвал его Чебриков, уговаривал не апеллировать в ЦК. "Ты у нас в 40 лет генералом стал, еще и зампредом станешь. А пока поработай в Академии наук". Через год перевели Олега Даниловича заместителем министра электронной промышленности, а затем, как только исполнилось 55 лет, — на пенсию…

А до этого "разобрались" со мной. Меня обвинили в грубых нарушениях соцзаконности и нормативных актов КГБ СССР.