Читаем Виа Долороза полностью

Когда через полчаса Игорь снова вышел на эту сцену перед ним был полностью заполненный зал. В форме сидели всего несколько человек, большинство же было в гражданской одежде. Сзади, в последних рядах Игорь заметил даже несколько человек в летних куртках. Конечно, он был не настолько наивен, чтобы ожидать здесь увидеть эдаких монстров в человеческом обличье, – пресловутых властителей человеческих судеб, с угрюмо сжатыми ртами и фанатичным огоньком в глазах, но все же был несколько удивлен, увидев, что сегодняшняя его публика мало чем отличается от обычных слушателей, скажем, где-нибудь в Загорске или Воронеже. Обведя взглядом зал, он сказал в черный набалдашник микрофона:

– Я пришел спеть вам те песни, за которые меня вами пугают… – и как обычно начал своё выступление с "России"…

После того, как песня закончилась, в зале повисла тонкая тишина. Та напряженная и пронзительная тишина, которая бывает в минуты, когда решается судьба человека. В эти застывшие несколько мгновений Игорю показалось даже, что он слышит, как продолжает дрожать уже умолкнувшая струна гитары. Позади Игоря в немом ожидании замерли музыканты. И вдруг, с шумом низвергающегося водопада зал наполнился аплодисментами – привычным знаком благодарности и признания… А дальше пошло легче – стена отчуждения распалась. Игорь, несколько урезав свой политический репертуар, убрав те песни, которые аудитория несомненно восприняла бы как оскорбление, смог достичь главного – на протяжении всего выступления он не только сохранил незримый контакт с залом, но и заставил этот зал сопереживать! Необычная публика реагировала на песни точно так же, как и любая другая и это открытие поразило его своей неожиданностью и непредсказуемостью. Но больше всего удивило то, что произошло после концерта… После его окончания около сцены столпились недавние слушатели и стали просить у Игоря автографы! Как будто это был не концерт в КГБ, а выступление в каком-нибудь заштатном заводском Дворце культуры. Сначала Игорю подумалось, что это какая-то провокация, – просто кому-то понадобилась его подпись, но потом увидев, что к нему тянуться сразу несколько рук, он стал понимать, что здесь что-то совсем другое… Неуверенно, недоверчиво, боясь испугаться собственного открытия, к нему стало приходить осознание, что это атрибуты его собственной популярности! И как только это мысль окончательно сформировалась, он тут же отбросил её, как будто обжегшись… Нет! Не может быть! Его мозг отказывался верить, что после стольких лет унизительного полунищенского существования, постоянно пробивая лбом стены подлости и бюрократизма, он вдруг, в одночасье стал знаменитым… Так не бывает! Но сердце уже учащенно забилось, словно подтверждая, что все обстоит именно так …

Одними из последних после концерта к нему подошли двое. Один из них был в форме майора КГБ и держал у себя подмышкой фуражку с высокой тульей, а второй был одет в обычный штатский костюм, но по хорошо заметной спортивной выправке было ясно, что и в форме он будет чувствовать себя вполне уверенно. Тот, что был с майорскими погонами, сказал:

– Игорь, автограф не дадите? – и пошарив по карманам, повернулся к тому, что был в штатском:

– Слушай-ка, Андрей Петрович, у тебя записать не на чем?

Второй в растерянности захлопал себя по карманам:

– Нет! Нету…

– Ну и ладно! – майор решительно вытащил из подмышки фуражку, перевернув её и протянул Таликову. – Черканите прямо здесь!

Игорь размашисто расписался на внутренней стороне фуражки и отдал ее обратно хозяину. Майор удовлетворенно посмотрел на широкий росчерк, – стилизованный скрипичный ключ, улыбнулся и довольно надел фуражку на голову. В этот момент к ним подошел небольшого роста человек с простым, курносым лицом и редкими русыми волосами на голове, – людей такого типа чаще всего увидишь где-нибудь с среднерусской глубинке, чем в столице, – и обратился к Игорю во множественном лице:

– Молодые люди! Подполковник Потапов… А разрешите узнать… Разрешение на исполнение ваших песен, я полагаю, у вас имеется?

Тот, что был в штатском страдальчески поморщился и посмотрел на назойливого подполковника, как на юродивого.

– Да, ладно, Василич… Отстань от ребят… Ребята нормальные… – сказал он.

– А ты не встревай, Андрей Петрович, – со строгостью в голосе ответил подполковник. – Это моё дело!

И перевел требовательный взгляд на Таликова. Игорь плотно сжал губы, чувствуя, как внутри начинает подниматься готовый вот-вот лопнуть пузырь раздражения, но тут рядом с ним появился "капитан Степа".

– Всё в порядке, товарищ подполковник! – заявил он и торопливо протянул дотошному подполковнику тексты песен с круглой печатью Минкульта. Подполковник недоверчиво взял проштампованные листки и внимательно принялся их разглядывать. Под всеми текстами стояла печать и подпись замминистра.