Читаем Виа Долороза полностью

И под сверкание репортерских вспышек он обхватил смущенно улыбающегося хозяина квартиры за плечи и, дав журналистам отщелкать себя для вечерних выпусков газет, быстро умчался на телестудию, чтобы уже через несколько минут давать интервью популярному телеведущему Филу Белью.

Фил Белью, – высокий, под стать Бельцину, – встретил его в холле национальной телекомпании, расположенной в одной из нью-йоркских небоскребов, и проводил в студию, где на небольшой сцене в окружении немногочисленной аудитории и нескольких телекамер по бокам, стояли невысокий столик и три кресла. В одном из кресел их уже ждала женщина-переводчик. Аудитория, увидев высокого экстравагантного гостя в сопровождении знаменитого телеведущего, радостно зааплодировала. Фил Белью, усадив Бельцина в кресло, для начала, для затравки разговора, поинтересовался:

– Мистер Бельцин, мне сказали, что вы к нам приехали прямо с экскурсии по Нью-Йорку… Какие ваши впечатления? Вы уже успели осмотреть статую Свободы?

Переводчица наклонилась к Бельцину и перевела вопрос.

– Да, я уже видел знаменитый символ Америки! – ответил Бельцин, непринужденно закидывая ногу на ногу и показывая при этом длинные тонкие черные носки, плотно обтягивающие икры. – Мне понравилась ваша Свобода! Она вполне симпатичная и привлекательная женщина…

Перевод прозвучал почти тотчас, – громко, на весь зал. Фил Белью вежливо улыбнулся, показывая, что оценил двусмысленность комплимента.

– А если говорить о моих первых впечатлениях, – приподнято продолжал говорить Бельцин. – Несколько часов пребывания в Америке в корне изменили мое представление и об Соединенных Штатах, и об американцах… За эти несколько часов я встречался с разными людьми: и с представителями деловых кругов, и с безработными на улицах Нью-Йорка… Первый вывод, который можно сделать – капитализм процветает! Америка прекрасная страна, а американцы – дружелюбный и открытый народ!

Поощренная благожелательным ответом гостя аудитория воодушевлено зааплодировала, а у Фила Белью радостно заблестели глаза – разговор, кажется, обещал быть весьма откровенным, а это как раз то, что нужно для его передачи.

– Мистер Бельцин, – обратился он к гостю. – Гласность и перестройка открыла нам возможность говорить открыто и свободно, без идеологических штампов… Скажите, а в чем вы видите вашу основную сегодняшнюю проблему?

– Основную проблему? – Бельцин на секунду задумался, а потом, почему-то недобро усмехнувшись, произнес с мрачными интонациями. – Основная наша проблема остается прежней! Нам всегда не везло с руководством, которому не хватало политической воли, чтобы реализовать потенциал собственного народа. Задача, как улучшить благосостояние наших людей у нас превратилась в фикцию – "догнать и обогнать Америку"! В нелепую, глупую показуху перед всем миром! Поэтому и многие глобальные проекты, осуществлявшиеся в нашей стране, оказались не только ненужными, но и принесли вред… Огромный вред нашему народу! Тем не менее каждый наш руководитель, – а смена руководства происходила только со смертью прежнего лидера, – давал ЦК задание придумать, какой этап социализма он строил… Так для начала мы строили социализм, потом социализм полностью и бесповоротно, затем развитой социализм… Когда пришел Михайлов надо было придумывать, каким будет следующий этап… Поэтому-то и появились такие слова, как перестройка, гласность и ускорение…

Фил Белью, явно не ожидавший, что его гость начнет встречу с нападок на Михайлова, который по-прежнему оставался весьма популярной личностью в Америке, был несколько обескуражен таким началом. Но Бельцина это обстоятельство, похоже, совсем не смущало:

– Вы знаете, я всё думал откуда появились эти термины… – бесстрастным тоном продолжал он. – И к своему удивлению обнаружил, что всё это есть у Канта… Так, что Михайлов нового ничего не открыл…

Дипломатичный Фил Белью, поправив тонкие очки, решил все же прекратить обсуждение президента Советского Союза и аккуратно свернул не со слишком уж популярной темы.

– Скажите… – осторожно спросил он. – А если бы зависело от вас, то по каким направлениям должна была бы сейчас развиваться перестройка?

От этого вопроса лицо у Бельцина стало энергичным и страстным, как у комиссара-агитатора времен гражданской войны, – он резко, как шашкой, рубанул рукой по воздуху и заявил: