Читаем Виа Долороза полностью

Но Игорь уже не слушал, – он хлопнул дверью и быстрым шагом подошел к старику, замер перед ним в нерешительности, мучительно осознавая, что его бледный английский не позволяет ему задать даже простейший вопрос.

– Простите, чем обязан? – спросил старик на чистом русском, близоруко поправляя очки.

– Извините… – замялся Игорь. – Вы меня не узнаете? Белый дом? Путч?

– Ах… Да, да… – старик растерянно закачал головою. – Помню… Как же… Белый дом… Нда-с… Конечно… У вас там друг погиб… Если не ошибаюсь, вы певец Игорь Таликов? Правильно?

Игорь облегченно улыбнулся и развел руками:

– А я уже подумал, что ошибся… Извините… Не могли бы вы подождать… Буквально секунду… – он стремительно метнулся к замершему у бровки тротуара желтому такси, но автомобиль, простужено фыркнув мотором, укатил, оставив одиноко стоять на тротуаре Наташу. Увидев ее, Игорь успокоено провел рукой по длинным волосам. Подойдя, произнес сконфуженно:

– Наташа, простите… Я хотел расплатиться сам…

– Да, бросьте, Игорь, – Наташа улыбнулась. – Ну что? Это действительно, ваш знакомый?

– Да… Пойдемте я вас познакомлю…

Когда они подошли, старик, наклонив голову, внимательно оглядел спутницу Игоря.

– Здравствуйте, здравствуйте… – пробормотал он надтреснутым голоском. – Какими судьбами?

При этом он принялся попеременно переводить взгляд на стоявших перед ним молодых людей, так, что было совершенно непонятно, к кому же адресован вопрос.

– У меня здесь гастроли, – на правах старого знакомого произнес Игорь. – А это Наташа… Работает на радиостанции "Голос Америки"…

– Очень, очень приятно, – старик протянул Наташе сухонькую ладонь. – А меня зовут Самуил Яковлевич… Самуил Яковлевич Шварц… Нда-с! Ну, что же мы стоим? Если вы не против, я готов угостить вас чаем… Пойдемте, пойдемте, молодые люди…

Сидя за широким столом, Самуил Яковлевич настойчиво подталкивал Наташе вазочку с густым малиновым варением.

– Берите, берите… Это мое, домашнее… Я для дочери специально из Москвы привез… Она у меня программист… Нда-с! Очень хороший программист… Тут с мужем живет… Вот с ее матерью выбрались посмотреть на их житье-бытье…

Наташа взяла в руки чашку с чаем, но больше так, для порядка, – сладкого ей не хотелось, как впрочем и есть вообще, – последние несколько дней аппетит у нее совсем пропал. ("Может это, конечно, и ничего не значит, – подумала она, – но, пожалуй, стоит обследоваться… Вот только закончу с этой передачей…") Чтобы отвлечь хозяина от настойчивого ухаживания, она спросила:

– Самуил Яковлевич, а где вы с Игорем познакомились?

– Как? Разве он вам не рассказал? – на лице у Самуила Яковлевича отразилось неподдельное изумление.

– Нет… Наверное, ещё просто не успел…

Самуил Яковлевич перевел укоризненный взгляд на Игоря – "как так?", а потом с солидностью произнес:

– Мы с ним ходили защищать Белый дом…

Но вдруг его лицо приняло жалостливое выражение и уже совсем другим, потухшим голосом он закончил:

– Был, знаете ли, в моей жизни такой эпизод… Очень захотелось поверить, что живу в другой, в свободной стране… А вот теперь чувствую себя полным идиотом… Поделом, что называется, старому дураку… Нда-с!

Наташа недоуменно вскинула тонко очерченные дуги-брови и растерянно поковыряла ложечкой в вазочке с вареньем.

– Самуил Яковлевич… Ну зачем вы так?

Но старик вдруг ощетинился, забулькал, как закипевший чайник:

– Я, знаете ли, молодые люди, уже старый человек, но мне не очень нравится, то, что сейчас происходит в Союзе… Нда-с! Вы простите меня, но я не настолько глуп, чтобы впасть в оргазм от вакханалии, происходящей в нашей стране… Я вам так скажу – экстаз хорош в постели… С красивой женщиной!.. (Игорь и Наташа смущенно уткнули взгляды в чашечки с чаем.) Но в экстазе нового общества не построишь… И вы зря улыбаетесь! – закончил он насуплено. Последние его слова, видимо, относились к тому, что Игорь с Наташей уже с трудом сдерживали улыбки. Ситуацию от неминуемого конфуза спас раздавшийся в прихожей звонок. Услышав его, Самуил Яковлевич завертел головой, как проснувшийся сыч, и растерянно пробормотал:

– Это, наверное, Фирочка пришла…

Неловко поднявшись, он прошаркал по длинному коридору к входной двери. Из коридора, который в общем-то и коридором было назвать нельзя, потому как через широкую арку он превращался в комнату, донесся его дребезжащий голос:

– Арончик, дорогой! Заходи, мой милый, заходи… Как хорошо, что ты пришел… А у нас как раз гости из Москвы…

В ответ послышался густой, насыщенный бас – словно кто-то прогудел в огромную тубу:

– Муля, я, наверное, некстати… Давай, я в другой раз зайду…

А затем опять голос Самуила Яковлевича:

– Ароша, брось! К чему эти церемонии? Пойдем я тебя познакомлю… Вот только надень мои тапочки…