Читаем Виа Долороза полностью

– Господа… По нашим прогнозам ситуация в Союзе сейчас находится в таком состоянии, когда ее невозможно изменить одними только административными мерами… Парадокс ее заключается в том, что самым слабым звеном у русских оказалось как раз то, которое они сами привыкли считать у себя самым сильным… Это их коммунистическая партия! На самом же деле в партии все зациклено на одном человеке – на Генеральном секретаре… И стоит этому человеку вдохновиться или, простите, заразиться идеями западной демократии, он развалит партию… Это парадокс, но это так… Но это ещё не все… Распад компартии – это не просто поражение какой-то одной политической силы… Это крах государственной идеи, крах госаппарата, а значит и распад всего СССР! Так уж устроен у русских этот механизм… И тут надо отметить, что до недавнего времени все шло именно по этому сценарию. Политические реформы начатые Михайловым уже расшатали КПСС, могущество компартии было существенно подорвано. Но теперь Михайлов, похоже понял, чем грозят Советскому Союзу демократические перемены и готов вернуться к жесткому централизованному правлению. Скорее всего, он постарается разрешить ситуацию силовыми методами, как это уже было в Литве и Грузии… Менее полугода назад в Литве, как вы помните, было создано мнимое правительство народного доверия, которое попыталось ввести в республике чрезвычайное положение. В республике была введена политическая цензура, а против митингующих были брошены войска… В результате среди мирного населения были жертвы … Принимая во внимание, что нечто подобное пытались сделать и в Грузии, у нас есть все основания думать, что эти события далеко не случайны, и что в дальнейшем Михайлов попробует разыграть сценарий введения чрезвычайного положения уже по всей стране… Учитывая сложившиеся обстоятельства, естественным было бы противопоставить такому сценарию свою логику развития событий… Другими словами, необходимо, на мой взгляд, осуществить такие контрмеры, которые бы явились естественным противовесом действиям Михайлова…

– Спасибо, мистер Крамер! – остановил его Уильям Сотсби, упреждающе подняв вверх руку, а затем, угловатым движением поднялся со своего места, став мгновенно похожим на длинный хромированный циркуль – узкий и нескладный, и снова взял ход совещания в свои руки.

– Как уже было правильно отмечено, – продолжил он, – мы должны воспрепятствовать процессу реформации коммунистической идеологии в Советском Союзе… Поэтому с сегодняшнего дня мы переходим к новому этапу нашей работы… Целью этого этапа является дестабилизировать Москву настолько, насколько это соответствует интересам Соединенных Штатов… Прежде всего я хотел бы отметить, что от Советского Союза должна перестать исходить угроза мировому сообществу вне зависимости от развития событий в будущем… Я говорю о коммунистической и ядерной угрозе, как вы понимаете… Для решения этой задачи нам необходимо разработать в ближайшее время план операции… Мистер Мотс! – Сотсби взглянул на сидящего рядом с ним за столом Роберта Мотса. – Вам в течении недели необходимо разработать концепцию нового этапа… На время разработки вы можете привлекать сотрудников из любых других департаментов, а по выходу из отпуска начальника аналитического департамента мистер Крамер поступает в ваше полное распоряжение. И, последнее… Интересы нашей разведки в России на сегодняшний день тесно пересеклись с планами наших коллег из Израиля. У Израиля, как известно, существуют свои интересы в Советском Союзе, поэтому на уровне руководства наших стран достигнута договоренность о проведении скоординированных действий… Через две недели вам, мистер Мотс, и вам, мистер Крамер, необходимо вылететь в Израиль для окончательного согласования этапов операции и утверждения согласованного плана действий. А перед этим, мы должны предварительно обсудить план операции здесь… В целом это пока все… И если ли нет вопросов, то на этом, я думаю, закончим…

Вопросов не было и присутствующие, отодвигая кресла, начали вставать.

Председатель КГБ СССР, Виктор Крюков сидел у себя в кабинете на Лубянке. Отодвинув папку донесений, он снял трубку с телефона, на котором вместо диска был вмонтирован рельефный герб Советского Союза, и поднес трубку к уху.

– Слушаю вас, Виктор Александрович, – услышал он голос Михайлова.

– Алексей Сергеевич, есть важная информация… Думаю вы должны знать, – сказал он.

– Насколько это срочно?

– Думаю срочно – иначе бы я не звонил…

– Хорошо… Сейчас у меня руководитель Госплана, давайте-ка через час… В 20.30…

И из трубки послышались короткие гудки. Крюков положил трубку обратно и посмотрел в окно. Липкий, мокрый снег падал на улице тяжелыми хлопьями, покрывая раскисшей грязной кашей мокрый асфальт, укутывая белой ватой голову и плечи памятника Дзержинскому, одиноко стоящего посреди площади.