Люди всегда судят других по впечатлению, а детей – по тому, кто их родители. Отца и мать Карла я никогда в жизни не видел, но их младший сын был чудовищем, и старший тоже. Тот факт, что он носил полицейскую форму и что его родителей уважали в городе, ничего не менял. Каждый ребенок это понимал, но взрослые, кажется, забывали. Каким бы замечательным ни был ветеринар, лечивший мою собаку, я просто не смог бы ничего ему объяснить.

– Оба могли, – просто сказал я, – уж поверьте.

Потом мы обсудили, во сколько обойдется счет. Врач сказал, что примерно в триста долларов, в зависимости от того, когда Скелета можно будет забрать домой. Он видел, что меня волнует этот вопрос, поэтому добавил:

– Будем решать проблемы по мере поступления.

Он улыбнулся мне, но совсем не так ободряюще, как, наверное, хотел.

15

Следующее утро началось без Скелета. Некого было кормить, не с кем было веселиться. Первым делом я пошел в ветлечебницу, узнать, как он там, и всю дорогу боялся, что ночью он умер. Страх был таким сильным, что по дороге я дважды едва не расплакался.

День уже разгорался, хотя еще и восьми не было. Я подумал, не искупаться ли, но это напомнило мне о Хэнке. Я решил, если со Скелетом все будет в порядке, дойти до участка и спросить, можно ли поговорить с ним. Может быть, узнать, кто его адвокат, и обсудить с ним дело. Нужно было удостовериться, что он знает мою позицию. Конечно, Хэнк рассказал бы ему то же, что и я, но на всякий случай лучше было бы все обсудить.

Добравшись до ветлечебницы, я несколько минут стоял у двери, собираясь с силами. Потом заставил себя войти, понимая, что ожидание ничего не изменит. Миссис Терри улыбнулась мне, и я счел это хорошим знаком. Она не стала бы улыбаться, будь у нее плохие новости.

– Привет, Джек! – сказала она. – Скелету намного лучше. Хочешь его увидеть?

Все мое тело заметно расслабилось, и я снова смог дышать.

– Конечно хочу!

Она отвела меня в питомник, и по дороге я увидел врача. Он тоже улыбнулся и сказал:

– Скелет хорошо реагирует на лечение, поэтому я думаю, что мы были правы относительно диагноза.

Мой пес лежал на бетонном полу питомника. Увидев меня, он чуть приподнял голову и вильнул хвостом. Он все еще не вставал, но выглядел гораздо лучше, чем вчера. Он облизнулся и фыркнул, а я засмеялся. Врач впустил меня в питомник, я сел на пол, чтобы погладить Скелета, обнять и поговорить с ним. Наверное, я раз сто сказал ему, что люблю его. Он облизал мое лицо, и я раз десять поблагодарил ветеринара и миссис Терри.

Уходя, я снова задумался о том, сколько все это будет стоить и как я смогу заплатить. Все мои сбережения составляли сто сорок долларов. Я не знал никого, кто мог бы одолжить денег. Если бы я спросил отца, Скелета усыпили бы через час, да и в любом случае денег у него не было. Единственные близкие мне взрослые, Хэнк и миссис Доусон, определенно не могли позволить себе такие расходы, не говоря уже о том, что у Хэнка и своих проблем хватало. Я все еще работал на миссис Доусон, но и это не могло длиться вечно.

Я вошел в полицейский участок. Там не было никого, кроме офицера у стойки регистрации, которого я не знал. Когда я подошел к стойке, он отложил газету и пробормотал, явно недовольный, что пришлось прервать чтение:

– Чем могу быть полезен?

– Я хотел узнать, могу ли видеть Хэнка Питтмана.

После этих моих слов он нахмурился так, будто я просил разрешения встретиться с президентом.

– Кого?

– Хэнка Питтмана.

– За что он здесь?

Я не хотел говорить, за что арестовали Хэнка. Это было настолько неправдой, что произнести это вслух значило отдать должное обвинениям, которые того не заслуживали. Но офицер смотрел на меня в ожидании ответа, и я сглотнул, потому что у меня пересохло во рту. Его взгляд побуждал говорить.

– Его осудили за… за то, что он трогал несовершеннолетнего…

Я не знал, как сформулировано обвинение. Офицер нахмурился еще сильнее и сказал:

– Он вчера внес залог. Ты тот мальчик, которого он трогал?

Глядя ему прямо в глаза, я ответил:

– Нет, я тот мальчик, про которого говорят, что он меня трогал, но это не так.

Он кивнул и ухмыльнулся, будто ожидал такого ответа, и вновь уткнулся в газету. Я повернулся и вышел, толкнув дверь так сильно, что она с резким стуком ударилась об стену. Офицер крикнул мне вслед «Эй», но я сделал вид, будто ничего не слышу, как он делал вид, будто не слышит меня.

Я помчался к Хэнку так быстро, как только мог. Мне нужно было поговорить с ним и узнать, когда я смогу связаться с его адвокатом.

Я стучал в его дверь, и до меня еще не доходило, что с учетом выдвинутых против него обвинений мне не следовало с ним говорить. До Хэнка это, конечно, дошло. Он крикнул из автобуса:

– Я не могу с тобой говорить!

– Но мне нужно! – вскричал я в ответ. Он помолчал, потом сказал:

– Тогда тебе придется найти свидетеля! Взрослого!