Читаем Ветры Запада полностью

— Приветствую вас, почтенный, — поздоровался я. Насчёт радости от знакомства я предпочёл ничего не говорить. Пусть это и ничего не значащая вежливая фраза, но такое откровенное враньё у меня всё же вызывает отторжение. Впрочем, я немедленно дополнил излишне суховатое приветствие: — Видя своими глазами развитие города, уверен, что это в полной мере является результатом вашего энергичного руководства.

Энергичный руководитель, разумеется, понял эту фразу в нужном смысле и заметно расслабился.

— Стараемся, господин Кеннер, хотя признаюсь вам, это совсем нелегко.

— И что же так? — я сделал участливое лицо.

— Вы, наверное, знаете, что Рифейск — не город, а военное поселение?

— Я слышал об этом, — признался я.

— А поскольку мы не город, то не имеем права собирать налоги с городских предприятий. К примеру, присутствующая здесь госпожа Анна никаких налогов в городской бюджет не платит.

Ренская негромко фыркнула, но от комментария воздержалась.

— Мы давно подали прошение о присвоения Рифейску статуса города, но ответа пока нет, и нам по-прежнему приходится жить на государственные дотации. Вот так и крутимся на жалкие веверицы, — закончил он грустно.

Я сочувственно покивал. Вот же алчная крыса! Хочется ему ещё и с частных зон брать налоги. Только при этом он ведь должен будет отвечать за их благоустройство, коммунальное хозяйство, и прочее. Хотя о чём это я? Какое ещё благоустройство? Как он благоустраивает город, мы уже увидели своими глазами и даже прочувствовали этой самой точкой.

Причём деньги от княжества ему наверняка выделяются вполне приличные, в том числе и на благоустройство. И кстати говоря, статус военного поселения подразумевает также выделение средств на военные укрепления, но что-то с воздуха я не приметил никаких фортификационных сооружений.

— Не рискну гадать о планах князя, — доверительно заметил я, — но у меня создалось впечатление, что он заинтересовался Рифеями. Вполне возможно, что скоро у вас убавится забот.

Наместник мне уже активно не нравится — не люблю воров, а то, что он — до предела обнаглевший вор, для меня уже совершенно очевидно. Так что я очень надеюсь, что у него вскоре действительно убавится забот — откуда они в тюрьме? И кормят там по расписанию. Ленка держала на лице приветливую улыбку, но её чувства я ощущал вполне ясно — ей наместник тоже сильно не приглянулся.

— Очень на это надеюсь, господин Кеннер, — в эмоциях у него отчётливо промелькнула нотка жадности. — Но что бы ни решил князь, мы по-прежнему будем прилагать все силы, чтобы город развивался и процветал.

— Весьма достойное намерение, почтенный! Уверен, что ваш труд не останется недооценённым, — заявил я напоследок с пафосом, от которого меня самого чуть не стошнило, и Анна повела нас дальше.

Следующим, и похоже, последним из мне представленных оказался командир гарнизона — остальные гости явно не обладали достаточно высоким статусом для представления спецпредставителю князя. В противоположность наместнику, который выглядел записным пройдохой, командир гарнизона имел суровое и мужественное лицо воина–ветерана, отца солдатам и так далее. Ну, посмотрим, что он из себя представляет — к нему у меня тоже накопились кое-какие вопросы.

Звали командира гарнизона Добрыней Бузуном — говорящая фамилия[4]. Да и имя тоже непростое и не особо популярное — о дяде Владимира Окаянного Добрыне Никитиче память в народе осталась плохая, и детей так называли редко. Может быть, и незаслуженно — в том-то мире он вообще богатырём был, — но кто сейчас разберёт, где правда, а где всё переврали.

— Как раз хотел с вами познакомиться, почтенный, — я подпустил в голос нотку грусти. — Вы наверняка получили нашу жалобу.

— Вы насчёт обстрела вашего дирижабля? — догадался тот. — Мы начали расследование. Хотелось бы пообещать вам, что мы обязательно найдём негодяев, но, к сожалению, не могу этого гарантировать.

— А в чём проблема? — не понял я.

— Это мог быть кто угодно, — объяснил он. — Народ у нас дикий и поголовно вооружённый. Хотя, если позволите говорить прямо, в происшедшем есть и доля вашей вины.

— Моей вины? — поразился я.

— Вы убили двоих старателей, а нравы у нас суровые, — он посмотрел на меня с сочувствием. — Артельщики клянутся мстить друг за друга. С той артелью я всё-таки сумел договориться, и мстить они не будут, но их друзья могли и затаить зло.

— Возможно, я недооценил местную дикость, — согласился я. — Но что вы предлагаете мне делать в этой ситуации?

— Лучше всего не делать ничего, — пожал он плечами. — У нас есть способы давления на старателей, и я думаю, мы сможем удержать их от дальнейших действий. Но я бы попросил вас больше никого не провоцировать. И лучше всего держитесь подальше от старателей. Тем более, простите меня за откровенность, аристократу вообще не пристало связываться с этой публикой.

— Я услышал вас, почтенный Добрыня, — торжественно кивнул я. — Благодарю вас за откровенность.