Читаем Ветры Дарковера полностью

- Это все равно что спросить, что такое горы. Сначала на Дарковере существовало семь Великих Домов или Областей, каждая с особым телепатическим даром. Если я и знал когда-то, какой дом владел каким, то забыл, и, в любом случае, века и перекрестные браки смешали их так, что не разобрать. Когда люди говорят о Коминах, они обычно имеют в виду Совет Комина - иерархию одаренных телепатов из каждого дома, первоначально отвечавших за использование старого дара мысли - а позже они приобрели и светскую власть. Ты слышала баллады - говорят, все Семь Домов произошли от сыновей Хастура и Кассильды. Насколько мне известно, это может быть и правда, но к делу это не относится. Сейчас они являются законодателями над всей этой частью Дарковера. Предписания их не проходят в Сухие Города, как в страну хвостатых, да и горяне, в основном, движутся по собственным орбитам - тебе, как и мне, известно, что мы в горах живем по собственным законам и обычаям.

- Они правят? Разве в долинах правит не Король?

- О, да, в Тендаре есть Король, правящий Советом Комина. Королевство обычно базировалось на Хастурах, но они много поколений назад уступили эту часть другой Коминском семье, Эльхалилам, которые так перемешались с Хастурами, что это не имеет никакого значения. Но ты знаешь об этом, черт побери, я помню, что рассказывал тебе об этом в детстве, как и об Альдаранах!

- Извини, это все кажется таким далеким,- они сидели на одеялах и мехах в темной хижине, у самого огня, хотя для того, кто привык к жестоким морозам гор, было не слишком холодно. Снаружи, на перекрытиях крыши, негромко шелестел мелкий дождик.- Так что с Альдаранами? Они, конечно, тоже Комины?

- Были раньше, у них могли сохраниться старые способности Коминов. Но их вышибли из Совета несколько поколений назад, ходят слухи, что они совершили что-то ужасное, что - никто не знает и не помнит. Лично я подозреваю, что это обычная политическая грызня, но не стану говорить. Никто из живых не знает этого, исключая разве что Правителя Совета Коминов.- Он снова умолк.

Он боялся не Комина, а Вальдира, и в особенности его всезнающих, всепонимающих глаз.

Сторну не нужно было спрашивать, что думает Меллита о его поступке. Он сам думал так же. Он тоже был воспитан в благоговении перед дарковерским Законом о покушении на чужое сознание. И все же он оправдывал себя с грубым отчаянием законопослушного и мирного человека, превратившегося в преступника, и думал, что ему наплевать, какие законы он нарушил, это моя сестра и мой брат в лапах этих людей, и крестьяне, служившие моему роду много поколений. Дайте мне увидеть их свободными и тогда можете меня повесить! Зачем мне жизнь инвалида? Я и до этого был наполовину жив.

Он очень сильно ощущал присутствие Меллиты, сидевшей у низкого огня рядом с ним. Изолированный, до недавнего времени, он знал немного женщин, в кого бы мог влюбиться. Для развивающегося телепата это много значило.

Привычно низкий уровень жизни делал его безразличным к подобному мышлению, но чужое и энергичное тело, в котором он чувствовал себя почти как дома, более чем отчетливо ощущало близость девушки.

У него мелькнула мысль, что Меллита необычайно красива даже в потертых и грязных дорожных вещах, которые она вновь нацепила, покинув Карфон. Она распустила волосы, сняла плащ и тунику, оставшись в грубом полотняном платье. Какой-то маленький орнамент обвивал ее шею, и ноги были босыми. Сторн, уставший после долгих дней пути, все же ощущал рефлекторную дрожь близости и желания. Он немного поиграл с этой мыслью, возможно потому, что все остальные были слишком тяжелые. Сексуальный контакт даже между близкими родственниками в горах не был запрещен, хотя дети, рождавшиеся от таких браков, считались несчастными - изолированный горный народ понимал опасность инбридинга. С горьким юмором Сторн подумал, что в теле чужака даже этого можно было не бояться!

Но затем он ощутил внезапное отвращение. Тело принадлежало чужому, землянину, пришельцу из другого мира - а он хотел позволить ему прикоснуться к телу его сестры, Леди Сторн. Он плотно сжал челюсти, потянулся и прикрыл огонь.

- Уже поздно,- сказал он,- нас ждет завтра дальний путь. Лучше ложись спать.