Читаем Ветры Дарковера полностью

Для Сторна, несмотря на страх быть перехваченным, постоянное и растущее ощущение погони, бесконечную тревогу за Меллиту, сражающуюся со снегами где-то на перевалах в Высоком Кимби,- путешествие было волшебным. Впервые в жизни он вкушал свободу и приключение, его принимали за равного среди равных, а не как обделенного инвалида. Он тщательно подавил страхи за сестру, мысли об Эдрике и Аллире, и собственое чувство вины за нарушение одного из наиболее суровых запретов Даркевера - вторжение в душу другого человека. Он не рисковал думать об этом, если он позволит мыслям метаться, он может потерять контроль над телом. Уже случилось это однажды ночью, когда Сторн дремал, а Баррон проснулся в удивлении и страхе, таращась на незнакомое окружение, готовый вскочить и в панике броситься бежать. С огромным трудом Сторну удалось сохранить контроль. Он чувствовал, что где-то вне уровня, контролируемого им - в высших оплотах" человеческого духа, куда не проникнуть ни телепату, ни Хранителю - Баррон все видит и борется с ним. Но Сторн сохранял власть. Он убеждал себя, что должен сохранить ее даже ради самого Баррона - землянину не позволили бы жить среди горожан. Каким бы маленьким не был контракт Земли с Дарковером, с Сухими Городами его практически не было. Многие здесь никогда не видели и не слышали о городах Империи Земли, а в Сухих Городах каждый чужестранец ходил осторожно. Ни один инопланетянин не протянул бы здесь и дня.

Пока они приближались к Карфону, Сторн понял, что его чистосердечное наслаждение поездкой неизбежно подходит к концу. Карфон много лет назад был покинут Правителями равнин, удалившимися в горы, когда упало плодородие почвы и река изменила свой курс. Он стал ничьей землей, населенной отбросами и выродками дюжины цивилизаций. Когда-то, вспомнил Сторн, он был здесь дважды в юности с последним отцом, задолго до принятия наследного дома - он служил логовом полудюжине наемных банд, состоявших из горных бандитов и еще бог знает кого. Сторн думал, что сможет нанять здешних бандитов и освободить Высокие Ветры. Это было бы-непросто - Брайнат представлял собой трудную задачу, командира такого класса нельзя просто прийти и прогнать - но Сторн знал несколько трюков, а вдобавок и каждую нишу в замке.

С умелой командой наемных солдат он был уверен в своей способности отвоевать свой замок.

Он торопил Меллиту прийти сюда ему навстречу еще и потому, что не знал тогда, и сейчас тоже, границ своего контроля над Барроном. Он мог послать ее и одну, поддерживая с ней только телепатический контакт, но не был уверен в ее способности непрерывно налаживать связь на таком расстоянии. То, что Сторн знал о древних ЛОРАНСКИХ способностях, было неминуемо неполным, полученным способом проб и ошибок. Лишь долгие и скучные детство и молодость человека, рожденного слепым, дали ему время и желание исследовать их, но у него не было учителя.

Это был способ смягчить его ужасное одиночество, ощущение бесполезности физически обделенного человека в обществе, больше другого ценившего силу, физическую крепость и активность. Он знал, что достиг достаточно много для человека в своем положении, даже в областях, приличествующих мужчинам его рода и касты: он мог править лошадью, он умело лазил по скалам собственных гор и ущелий практически без всякой посторонней помощи, он правил собственными владениями при поддержке брата и сестры. Но не меньшим предметом его гордости было то, что он завоевал и сохранил лояльность брата, в обществе, где братья столь часто превращались в кровных соперников, он просто мог бы оказаться смещенным, а Эдрик занял бы место Правителя Сторна. Пока не пришел Брайнат, он казался им сильным и мудрым. Только когда замок оказался в беде, он понял горечь своей беспомощности.

Но сейчас его дело обретало ценность. Тело его защищено от Брайната, а он свободен искать помощи и мести - если ему это удастся.

Красное солнце поднялось высоко, становилось жарко и, когда они въезжали в ворота Карфона, он сбросил плащ. С первого взгляда было заметно, что он ничем не напоминает ни одну из горных деревень, через которые они проезжали; на слух, на запах, на ощупь он отличался от всего прежде известного ему. Сам воздух был иным. Пахло пряностями, пылью и фимиамом. Сторну стало ясно, что за проШедшие годы все больше и больше жителей Сухих гoродов переезжали в Карфон, возможно, в поисках более обитaeмых вод реки Кадарин, а может быть - мелькнула у него мысль - чувствуя, что мирные жители низин и равнин оказываются в их власти. На время он оставил эти мысли.

Тем не менее, он ощущал угрозу. Теперь он был менее уверенным в своей способности найти помощь в главном из Сухих Городов. Традиционно у них были свои заботы и своя культура, он мог смертельно оскорбить их чувства случайным словом. Из того, что он увидел и услышал за эти несколько дней путешествия с торговцами, создавалось впечатление, что высшей мотивацией их поступков является борьба за очки в нескончаемой, искусной игре престижа.