Да — он идеален. Он тот… о котором мне вещал, на которого наставлял и батя, и мама… и даже мой Рожа. Но… не мое это, не знаю. Тот наш поцелуй. Пусть с перепуга, но… это не Мира. Не Мирашев, от которого сердце сжималось, выдавливая кровь до последней капли, душа пускалась в пляс и я забывала всё на свете: комкала гордость, душила страхи отрицала прошлое. С Вадиком всё по-другому: тихо, мирно… весело, но… не мое.

Не знаю. Может, еще не распробовала. А вернее, даже не пробовала, по сути… но… как-то и не тянет.

Живо встать на колени — и подползти к тумбе. Схватить аппарат. Врубить его — и…

— Да, ладно? — раздраженное. — Че надо?

— Привет, Рит.

— Ну, привет.

— Слушай… — шумный вздох. Безрассудная, отчаянная смелость: — Я тут как-то от Федьки слышала, что ты иногда с Мазуровым пересекаешься. Можешь мне дать его номер телефона?

— ЗАЧЕМ? — грубое, гневное. Тревожное.

— Ну… мне бы поговорить с ним кое о чем, а Рожу во все это впутывать… неохота.

— Че те надо от него? — уже с откровенный наездом.

Сдержалась, стерпела я — да и гордость моя давно уже переломанная… лежит около меня, подыхает, как и я, бестолковая.

— Ну…

— Что ну? Давай по делу, быстрей! Мне некогда! И так… из-за тебя на такой дубарник вышла в одном платье.

— Мне Миру надо отыскать, — выстрелом, обличая, позоря себя окончательно.

Захохотала тотчас:

— А че его искать? Вон… в одном клубе с нами. Ходит, баб лапает. Хочешь — приезжай.

— Адрес?

Глава 15. Индульгенция

Не успела я даже переступить порог клуба, как волею судьбы… али сарказмом, оплеухою всей моей жизни… столкнулась едва ли не лоб в лоб со своей… горе-привязанностью. Не признал даже, не заметил.

Глубокий вдох — и, давясь волнением, страхом, окликнуть Его.

Не отреагировал. Стоит, гогочет со своими товарищами. Что-то рассказывает, активно жестикулируя. Ядовитая… (Господи, как же я по ней успела соскучиться!) ухмылка так и не сползала с его уст. Шаги ближе. Обмерла за его спиной. А позвать вновь, дотронуться — боюсь.

— Короче, в ***** его! — внезапно рявкнул Мирашев и махнул рукой. Рассмеялся. — Ладно, пошел я, а то так точно до бара не доберусь.

Резвый разворот — и чуть не сбил меня с ног. Замялся. На миг лишь дал проступить на лицо удивлению, шоку:

— О, Некит! — залился веселым смехом. — Ты что ль? Какими судьбами? — странная, лживая ухмылка. Не дает даже ответить. Тотчас слова, будто автоматная очередь: — Изменилась как! Прям не узнать! Мадмуазель, блядь!

Скривилась я, ошарашенная. Спрятала взгляд. Не по себе стало.

— Че-то хотела, или так? — и снова крик, сражаясь с шумом толпы и разливами музыки.

— Поговорить хотела, — несмело. Уставилась в очи.

— О чем? — кто-то протиснулся позади него, отчего невольно оного толкнул на меня. Подался вперед. Вмиг обернулся, бросив гневный взгляд на нахала. А меня волной обдало запаха алкоголя, давно забытого аромата его любимых сигарет, парфюма. Задыхаюсь. Но едва что попыталась ответить, как тотчас продолжил:

— Давай ток быстрей, а то я спешу.

И снова молчу, не могу подобрать слов. Не здесь же — на лестнице… и не…

— Так о чем? — раздраженно, отчасти грубо.

— О нас, — невольно громко, дабы перекричать музыку, дабы наверняка услышал: стрелять, так стрелять.

— А че с нами не так? — едким хохотом вдруг залился. И снова взор по сторонам, то так, мельком на меня. — А, Некит?

Кольнуло. Впервые это прозвище… хуже всякого ругательства. Приговором.

— Я не Некит, — озлобленно скривилась. — Я — Ника!

— Ника-Ника, — передергивает мои слова. — А ты, кстати, знакома с моей девушкой? — громом.

— Что? — обомлела я. Будто кто холодной водой окатил. В момент протрезвела от его дурмана. Заледенел мой взгляд. Не моргаю.

Дернулся внезапно куда-то вбок и схватил, казалось, первую попавшуюся. Обнял за талию и притянул к себе — взвизгнула та от неожиданности. Резко обернулась:

— О! Мироша! — залилась звонким, счастливым хохотом. — Привет!

— Познакомься, — разрезал мое сердце надвое, пробираясь к душе. Уставился, кивнул вдруг черноволосой, фигуристой барышне: — Как там тебя?

— А…а… — замялась та от смущения. — Лера…

— Да, вот, Лера, — лживая, мерзкая улыбка. Взгляд мне в лицо. — Как тебе мой зайчонок? Зачетный? — загоготал враз, давясь желчью.

— Соответствующий, — и сама не поняла, как выдала. Замерло всё внутри у меня. Казалось, и сердце остановилось… Силой вынудить себя сделать разворот — и пошагать на выход. Не оборачиваясь, не сомневаясь. И жалея лишь об одном — что слова… не убивают. Что я… жива.

* * *

Обмерла около нашего с Жаровой подъезда. Заметила их, своих товарищей. Стоят… улыбаются, обнимаются, радуются друг друга обществу. Всё как у людей… Всё, как надо.

И мне ж дано. Дано! Да только носом ворочу. Идиотка.

Живо достать из сумки телефон, включить аппарат. Отыскать нужный номер:

— Привет, Вадик. Ты занят?.. Встретимся?

* * *