Читаем Ветер с севера полностью

При мысли о Хильдис Харальду стало не по себе, и он постарался отвлечься, наблюдая, как несколько подвыпивших хевдингов затеяли возню в центре зала в проходе между пылающими очагами: двое из них, взобравшись на плечи двух других, лупили друг друга мешками с опилками, стараясь свалить противника на землю. Остальные подзадоривали их, крича и стуча рогами я кубками о столешницы. Женщины на дальних, расположенных поперечно по отношению к мужским, скамьях, визгливо смеялись, тыча в сражающихся пальцами. Неистово лаяли возбужденные всей этой суматохой псы. Стоял страшный шум, который, однако, не в силах был разбудить тех, кто уснул во хмелю. А развалившийся по правую руку от короля Регнвальд даже громко храпел, распахнув рот во всю ширь. Харальд засмеялся, глядя на него, но смех остыл на его губах и опять в голову полезли мысли о Хильдис.

Конунг любил своего друга, но порой и он считал, что Хильдис слишком хороша для такого грубияна и неряхи, как Регнвальд. Она была как светлый альв[15], словно не из этого мира, утонченная и изящная, даже с годами не утратившая способности пленять мужской род своей хрупкой красотой. Харальд помнил ее еще совсем юной, в ту пору, когда она носила под сердцем своего первенца – Ролло. Тогда он не раз восхищенно говорил Регнвальду, как тому повезло с женитьбой, но тот угрюмо отмалчивался и лишь однажды, хватив лишку пива, что-то пробормотал насчет того, что взял в жены женщину холодную, как одна из дочерей ледяного великана. Это, однако, не помешало Хильдис после Ролло родить Регнвальду еще двоих сыновей – такого же грубого, неуклюжего, себе на уме Торира Молчуна и хрупкого, болезненного малыша Атли. И все же ее любимцем всегда оставался Ролло. Когда Регнвальд молча согласился с решением тинга об изгнании сына, она одна прибыла в усадьбу конунга и, опустившись на колени, как жена простого бонд эра, молила его о милости для Ролло. Но конунг, хоть и был смущен блеском слез в ее сапфирово-синих бездонных глазах, все же отказал. Ролло всегда был смутьяном и излишне дерзок с королем Харальдом, несмотря на то, что его отец был так дружен с конунгом. И люди говорили, что если бы во время Хаврсфьордской битвы он не был в походе, то сражался бы не на стороне Харальда и Регнвальда, а на стороне своих друзей Сальви Разрушителя, Кьятви Богатого и берсерка[16] Торира Длиннолицего. Да и то, что он продолжал собирать страндхуг, когда Харальд счел свою власть окончательно укрепившейся, было открытым вызовом конунгу, полным презрения к его победе.

Поэтому Харальд сказал «нет». Тогда женщина-скальд Хильдис сложила вису[17], которая стала широко известна во всей Норвегии:

Не напрасно ль Ролло,

Словно волка, крова

Вы лишили, волю

Гневу дав, владыка?

Страшно спорить с лютым:

Людям князя сладить

Едва ль с ним удастся,

Коль в лесу заляжет.