Читаем Ветер перемен полностью

Шырбрум был, несомненно, умный орк и талантливый полководец, мне бы такой пригодился. Самостоятельный, решительный, умеющий анализировать и рисковать. Он не бросался словами и прежде, чем, что-либо сказать, привык думать.

Орки собирались покидать город. Обозы вытянулись в длинную цепь. Заплаканные эльфарки стонали. Ор стоял на весь город. Пленные эльфары-мужчины стояли понурые и хмурые, как осень в дождливую погоду. Понимали, что станут производителями рабов на продажу. Вся их жизнь, к которой они привыкали, рушилась и начиналась новая, рабская. Хотя участь лесных эльфарок была гораздо лучше участи женщин хуманок. Их всех возьмут в жены. Они свыкнуться и через годков пять, будут своими в орских племенах, и будут считать своими орков. Будут гонять мужей орков и плодить красавиц дочерей, таких как Ганга. Орки будут любить и беречь своих жен. Таковы уж вековые традиции этих народов. Они враждовали, воевали, но считали друг друга братскими народами. Не то что рабы — снежные эльфары и еще ниже, стоящие в их социальных лифтах люди.

Я не жалел лесных эльфаров. Этот мир был жесток и я тоже стал частью этого мира. А большей частью меня стал Ирридар, сын нехейского барона. Мы дружно уживались и дополняли друг друга. От него я взял быстроту ума и умение сражаться. Беспощадность и решительность. От себя… ну что-то тоже оставил. С кем себя ассоциирую? Трудно сказать, но по большей части с Глуховым. Сознание Виктора Глухова, а характер нехейца.

— Шырбрума, я нашел на площади. Он просто стоял и смотрел.

Наблюдал за приготовлениями. Увидел меня и усмехнулся, показав желтые клыки.

— Не пойму, хуман, почем мои орки тебя не убивают?

— А я муж небесной невесты и род мой, род хана. Кто ж осмелиться? Ты вот не осмеливаешься.

— Я прожил большую жизнь и богов гневить не собираюсь — ответил орк.

— А твои воины — значит дурни? — засмеялся я.

— Нет не дурни, но все равно странно. Ты ходишь, где хочешь, а они не обращают на тебя внимания. Ты зачем пришел?

— Отдай часть продовольствия, мне своих магов кормить надо.

— Хорошо. пять возов хватит?

— Хватит. Пусть твои выгонят к месту, где встретились маги и твой авангард. Лесные эльфары покинули это место их нет у тебя в тылу. И еще хочу сообщить тебе кое-что интересное. У лесных эльфаров в лесу осталось мало сил. Их войска штурмуют Снежные горы.

— Вот как? Я должен этому верить?

— Попробуй. Выведи обозы из леса, отправь их в степь подальше, а сами возвращайтесь. Такой случай подвернется, даже не знаю когда. Сто лет пройдет и такого может не случиться. Сейчас самое время грабить Лес. Иди потом, как я говорил в горд, где собрали припасы для армии вторжения. Отец на вашей стороне и слава его будет на вас.

— Кто ты такой, чтобы рассуждать о славе отца? — нахмурился орк.

— Я посланец его сына Худжгарха. Его воинство непобедимо. Все ваши шаманы пали от рук пророков Худжгарха. Не гневи Сына, орк, не испытаешь гнев Отца.

Слышно было как орк скрипнул зубами, но сдержался.

— Посмотрим, — ответил он. Может быть и вернемся.

Мимо нас вели заплаканную девушку эльфарку. Он остановил орка, тащившую за ошейник пленницу и отобрал ее у воина.

— Она твоя, хуман. Это дочь наместника провинции. Моя благодарность.

Я сначала опешил. Зачем мне эта эльфарка? Но отказываться от подарка, было нельзя, нанесу смертельную обиду. Пришлось взять поводок.

— Спасибо? — ответил я и посмотрел на девушку и невнятно промямлил, — может пригодиться.

— Конечно пригодиться. Нарожает тебе детей, хуман. — Засмеялся орк. — Для чего еще нужны женщины?…

Вместе с пленницей я перенеся в лагерь магов. Необычное дело. Девушка, попав в плен видимо вначале сопротивлялась. Ее руки и тело, которое просвечивалось сквозь порванный и грязный дорогой наряд были в ссадинах, а под глазом синел небольшой синяк. Наука от молодого орка. Орк избил, но не тронул честь эльфарки. У них с этим было строго. Брал видимо в жены, да ее у него отобрал старший. А теперь она была покорна и безропотно выполняла все мои приказы. Даже слова Шырбрума, нарожать мне детей, ее не вдохновили на протест. Видимо внутри смирилась с любой участью. И где спрашивается хваленная Лесная гордость? Растаяла в плену, как роса на траве с восходом солнца.

Я вел ее на поводке по лагерю, среди шалашей и костров. Уже значительно стемнело, но увидев нас, студенты высыпали из кустов и шалашей, чтобы посмотреть на это событие. Нечасто можно увидеть лесную эльфарку в ошейнике и на поводке.

Девушка, шла рядом понурившись и не поднимая глаз, ежилась от пристальных взглядов, рассматривающих ее и жалась ко мне. Я подошел к шалашу Штофа. Из шалаша выглянула бывшая чигуана Ринада увидела нас и усмехнулась.

— Милорд вы опять спасли девушку?

— Ну на вроде того, — ответил я, понимая, куда она клонит и был несколько раздосадован ее выступлением.

— К Овору отвезете? — глаза ее уже откровенно смеялись.

— Нет, — ответил я. — Хватит и того, что я тебе к нему привел и что вышло?