Читаем Ветер над яром полностью

Опыт работы в кинофантастике А.Тарковского показателен одновременно в нескольких смыслах. Во-первых, он достаточно наглядно продемонстрировал мысль, что “перевод” литературной фантастики на язык кино неизбежно связан с творческим переосмыслением исходного материала — только таким путем можно уйти от тривиальной иллюстративности. Во-вторых, фильмы “Солярис” и “Сталкер” давали ответ на вопрос о функциях зрелищности в кинофантастике — по части сюжетной динамики, фантастических декораций и т. п. эти ленты не могли соревноваться с приключенческим фильмом, и в то же время обладали известной притягательностью именно видового плана: она достигалась умело поданной поэтикой, со вкусом и изобретательностью снятой натурой. Главным же в фильмах была драматургия мысли, но и она многозначительно продемонстрировала сложную зависимость подачи содержания от доступности формы для современного зрителя.

В истории развития искусства пути творческих поисков и достижений складываются обычно по-разному. Иногда качественный рост достигается в результате многолетнего скольжения по горизонтали, количественного накопления и селекции материала. Но порой приход талантливого мастера, шагнувшего сразу же на качественно новую ступень, создает благоприятные возможности для своеобразного скачка в развитии области в целом: его личный опыт неоспоримо и наглядно доказывает достижимость иных художественных высот, являясь одновременно и творческой школой для других, и своеобразным фундаментом для последующих творческих поисков целого коллектива продолжателей. Даже просчеты подобных экспериментов иной раз куда полезней для эволюции искусства, нежели вереница усредненных своим относительным “благополучием” псевдошедевров… Так ли это в случае с А.Тарковским, покажет будущее. Но уже сейчас нельзя не признать того, что его работы в кинофантастике заметно активизировали творческие поиски в жанре.

Словно бы вдохновившись удачей А.Тарковского, многие режиссеры советского кино по-новому взглянули на кинофантастику, увидя в ней неисчерпаемые потенциальные возможности для обращения к современнику.

Возвращаясь на время в 70-е годы, необходимо отметить, что процессы активизации отечественной кинофантастики сначала коснулись детского кино. Фильм “Большое космическое путешествие” (киностудия им. М.Горького, 1974), “Москва — Кассиопея” и “Отроки во Вселенной” (киностудия им. М.Горького, 1973–1974), конечно, трудно отнести к незаурядным событиям в русле кинофантастики по причине их изначальной условности как детской игры, но они были только первыми шагами на пути к весьма заметному расширению проблемно-тематического спектра современного научно-фантастического фильма. Ведь не только космос (да еще используемый в столь упрощенном дидактически-игровом качестве!) давал повод для размышлений о сложных путях развития общества, о нерешенных проблемах современного мира, о поисках нравственного идеала современником.

В частности, социально-политические мотивы, определяющие дух кинофантастики второй половины XX века, более остро (в сравнении с довоенным периодом) и более глубоко получили выражение в этом киножанре. И сам процесс реализации сходных в общем-то замыслов осуществлялся неравноценно. С одной стороны, можно считать очень похожими фильмы “Молчание доктора Ивенса” (Мосфильм”, 1973) и “Отель “У погибшего альпиниста” (“Таллиннфильм”, 1979) — и тут, и там история столкновения инопланетного разума с современной земной действительностью. Однако в первом случае зритель имел дело с той прямолинейностью трансформации замысла, которая была изжита еще в начале 60-х годов: иллюстрация негативных сторон буржуазного мира такими методами (встреча с инопланетянами непременно оборачивается стремлением подчинить их потенциальные возможности милитаризации) не прибавляла ничего нового в морализаторстве и уж тем более не вызывала встречных мыслей.

Во втором из названных фильмов проблема контакта имела выход на более конкретное и актуальное, да и сюжет был не столь банален и прямолинеен. И тут, и там в финале гибли пришельцы, не разобравшиеся в сложных противоречиях земной реальности. Но сумма вынесенных из обоих фильмов идейно-эстетических ценностей не имела между собой знака равенства.