— Император, Нэгусе Нэгэст, Хайле Селассие, собрал всю армию на севере. Сто пятьдесят тысяч человек готовы отразить главный удар итальянцев, который последует оттуда, из Эритреи через Адуа. Фланги императорской армии защищены горами повсюду, кроме ущелья Сарди. Это единственный путь, следуя по которому современная армия может подняться в горы. Дорога в ущелье крутая и плохая, но итальянцы — отличные инженеры. А строить дороги они мастера еще со времен Юлия Цезаря. Если они овладеют входом в ущелье, то за неделю переправят в горы пятьдесят тысяч человек.

Сжатым кулаком князь указал на далекие голубые вершины.

— Иными словами, они окажутся в тылу императорской армии, между ней и Аддис-Абебой, дорога на которую будет для них открыта. Тогда нам конец, итальянцы это знают. Что и подтверждается их присутствием здесь, у Колодцев Халди. Мы встретились с передовым отрядом их сил, направляющихся в ущелье Сарди.

— Да, — согласился Джейк, — похоже, что так.

— Император возложил на меня оборону ущелья Сарди, — сказал князь спокойно, — но в то же время он приказал, чтобы часть моих людей присоединилась к его армии, которая собирается на берегах озера Тана. Это сотни километров отсюда на запад. У нас мало солдат, настолько мало, что без ваших броневиков и пулеметов моя задача была бы просто невыполнима.

— Вряд ли она станет более выполнимой с этими разбитыми старушенциями.

— Мне это известно, мистер Бартон, и я делаю все возможное, чтобы улучшить наше положение. Я даже заключаю договора с исконным врагом народа харари — стараюсь погасить старые распри и убедить раса народа галла присоединиться к нам и вместе отстаивать ущелье Сарди. Конечно, он разбойник и дегенерат, а люди его хитры и все бандиты, но они хорошо дерутся, а каждое копье, направленное в сторону врага, у нас сейчас на счету.

Джейк понимал, какое доверие оказывает ему князь, он разговаривал с ним как с особо доверенным человеком, и чувство вовлеченности, только что осознанное Джейком, от этого еще усилилось.

— Нет врага хуже, чем неверный друг.

— Откуда эта цитата? — спросил князь.

— Джейк Бартон, механик, — улыбнулся в ответ Джейк. — Да, работенка нам предстоит нелегкая. Вот о чем я вас попрошу. Подберите мне несколько парней посмышленее. Таких, которых я смогу научить водить броневик. Или таких, которых Гарет научит стрелять из пулемета.

— Да. Я уже говорил об этом с майором Суэйлзом. Он предложил мне то же самое. Я отберу лучших.

— Нужны молодые, смышленые и расторопные, — сказал Джейк.

В лоскутке тени, отбрасываемой «Мисс Горбуньей», автомобилем Гарета, нахохлился, словно дряхлый стервятник, рас; глаза его сузились, как у снайпера, он что-то бормотал себе под нос, изо рта у него от возбуждения текла струйка слюны. Когда Грегориус в очередной раз вытянул шею и хотел заглянуть в карты, которые старик прижимал к груди, он получил по рукам и над его головой разразилась буря проклятий на амхари. Грегориус несколько растерялся — ведь он, в конце концов, служил сейчас деду переводчиком!

— Он больше не хочет, чтобы я помогал ему, — пожаловался Грегориус Гарету. — Он говорит, что уже все понял.

— Скажи ему, что он самородок. — Гарет, прищурясь, смотрел на дымок, который спиралью вился над его сигарой, зажатой в углу рта. — Скажи ему, что он уже может играть в любом казино Монте-Карло.

Рас усмехнулся и кивнул, довольный комплиментом, затем сосредоточенно нахмурился, когда Гарет сделает свой ход.

— Ну, что вы выставите против дам? — спросил Гарет невинным тоном, выкладывая даму червей на перевернутый ящик с боеприпасами, который стоял между ними.

Рас взвизгнул от восторга и покрыл карту. Потом он стукнул по ящику кулаком, как аукционист, и потянулся к колоде.

— Бог ты мой, бита!

Лицо Гарета сморщилось в гримасе полного изнеможения, рас кивнул, подмигнул и пустил струйку слюны.

— Как вы поживаете? — спросил он с видом победителя, и Гарет решил, что рождественский индюк дошел уже до полной готовности и настала пора продемонстрировать все свое искусство.

— Спроси у своего почтенного дедушки, не желает ли он придать игре некоторый интерес? Один шиллинг для начала?

И Гарет, чтобы проиллюстрировать свое предложение, повертел зажатую между большим и указательным пальцами монету.

Рас согласился с большим удовольствием. Он подозвал своего телохранителя, и тот вынул из складок необъятного шамма огромный кошель из львиной шкуры.

— Бог ты мой, — выдохнул Гарет, увидев сверкание золотых монет. — Отлично, старина!

* * *

В своем поведении граф подражал самому аристократическому образцу — то есть дуче, и потому в полной мере обладал выдержкой и достоинством. Одним словом, он был настоящим аристократом, человеком, рожденным повелевать. Черные глаза его горели презрением, а голос звучал столь прекрасно, что у него самого бегали по спине мурашки.