Читаем Весы смерти полностью

Графский подбородок причинял им обоим немало хлопот. В определенных ракурсах он изъявлял опасную склонность удваиваться, набегать, как волны в пруду. Граф сурово вскинул подбородок, совсем как дуче, и челюсти его совершенно одеревенели.

— Bellissimo! — воскликнул Джино и щелкнул фотоаппаратом.

Граф вышел из машины, наслаждаясь мягким сиянием своих голенищ, которые гармошкой спускались к подъему высоких сапог. Большой палец затянутой в перчатку левой руки он засунул за ремень, а правую вскинул вперед и вверх в фашистском приветствии.

— Генерал ждет вас, полковник, — сказал ему Креспи.

— Я прибыл, как только получил предписание.

Капитан поморщился. Он знал, что предписание было доставлено графу в десять часов утра, а сейчас время близилось к трем пополудни. Граф прихорашивался чуть ли не весь день и теперь, вымытый, выбритый, размятый массажистом, благоухал, как розовый сад в полном цвету.

«Фигляр», — подумал капитан. Сам Креспи десять лет упорно и безотказно тянул лямку, чтобы достигнуть нынешнего своего положения, а этому человеку достаточно было потрясти мошной, пригласить на недельку к себе в поместье у подножия Апеннин Муссолини, поохотиться с ним и попьянствовать, чтобы за эти заслуги получить полковничьи погоны и целый батальон. До сих пор граф стрелял только в кабанов, а за полгода до этого командовал лишь взводом бухгалтеров, войском садовников и отделением шлюх.

«Фигляр», — опять с горечью подумал капитан, согнулся в поклоне и заискивающе улыбнулся. «И пусть теперь твой фотограф снимает в пустыне жирных мух и нюхает верблюжий помет у Колодцев Халди», — мстительно решил он и через широкие двери вернулся в относительную прохладу административного здания.

— Пожалуйста, полковник, сюда, будьте любезны.

Генерал де Боно опустил бинокль, через который с нарастающей тревогой изучал эфиопские горы, и чуть ли не с облегчением приветствовал полковника.

— Каро, — заулыбался генерал, протягивая обе руки и идя навстречу графу по непокрытому ковром плиточному полу. — Дорогой граф, как мило с вашей стороны, что вы приехали.

Граф застыл на пороге и вскинул руку в фашистском салюте, чем привел генерала в полное замешательство.

— Находясь на службе родине и королю, я не считаюсь ни с какими жертвами! — выкрикнул граф, и сам был потрясен собственными словами. Это надо запомнить. Можно использовать еще разок при случае…

— Да, конечно, — торопливо согласился с ним де Боно. — Полагаю, что все мы испытываем подобные чувства.

— Генерал де Боно, вам стоит только приказать…

— Спасибо, мой дорогой. Но, может быть, сначала выпьете стаканчик мадеры с галетами? — предложил генерал.

Генералу хотелось подсластить пилюлю. Ему было не по себе, ведь приходилось посылать человека в горную местность Данакиль, и это сейчас, когда и в Асмаре-то жарко, а каково будет там, Бог его знает. Генералу было просто дурно от того, что он позволил Креспи выбрать для этого задания человека с таким политическим весом, как граф. Ну что ж, он постарается хотя бы не торопить милого графа с этой неприятной миссией.

— Надеюсь, граф, перед отъездом из Рима у вас была возможность послушать последнюю постановку «Травиаты»?

— Конечно, генерал. Мне посчастливилось, и я был включен в список гостей дуче на премьере.

Граф немного расслабился и засиял своей неотразимой улыбкой.

Генерал пригубил вино и вздохнул.

— Ах, цивилизация! А у нас здесь только колючки да дикари…

День уже клонился к вечеру, когда генерал собрался наконец с духом, чтобы приступить к мучительному предмету разговора. Он отдал приказание с извиняющейся улыбкой.

— Колодцы Халди? — повторил граф, и вдруг его как подменили. Он вскочил на ноги, побарабанил пальцами по стакану с мадерой, решительно зашагал взад-вперед по кабинету, стуча каблуками по плиткам, втянув живот и гордо вздернув подбородок.

— Лучше смерть, чем бесчестье, — пылко вскричал он, явно разогретый мадерой.

— Надеюсь, до этого не дойдет, дорогой мой, — пробормотал генерал. — Я хочу только, чтобы вы заняли оборонительные рубежи у этих Богом забытых колодцев.

Но граф, казалось, не слышал. Его глаза потемнели и засверкали.

— Я весьма обязан вам за то, что вы дали моему подразделению возможность отличиться. Можете рассчитывать на меня, я не пощажу своей жизни… — Тут граф умолк, так как в голову ему пришла новая мысль. — А вы поддержите мое продвижение танками и самолетами? — спросил он тревожно.

— Не думаю, чтобы в этом была какая-нибудь необходимость, каро, — мягко возразил генерал. Вся эта болтовня о смерти и чести раздражала его, но он не хотел оскорблять графа. — Я не думаю, что вы встретите сопротивление.

— А если? — вопросил граф так возбужденно, что генерал подошел к нему и, успокаивая, пожал руку.

— У вас есть рация, мой дорогой. Если вам потребуется помощь, вы свяжетесь со мной по радио.

Граф обдумал это соображение и нашел его вполне приемлемым. В глазах его снова засверкал патриотический пыл.

— Победа будет за нами, — мужественно заявил он.

— Надеюсь, мой дорогой. Я в этом уверен.