Читаем Весна в Карфагене полностью

– Да, когда вы продавали, у них уже было как бы государство. Выходит, вы начали свою карьеру с мародерства? – саркастически заметила Мария и нажала на педаль газа. Послушная машина стремительно рванула вперед.

– Я мародер?! Что вы, Мари! – Хаджибек искренне возмутился. – Я честный торговец. Как вы могли такое подумать, Мари? Конечно, вы были тогда еще девочка и это вас не касалось… Но все ваши корабли с первого дня своего появления в Бизерте были во владении Франции, они отошли нам как залог.

– За что?

– Как за что? За то, что Франция спасла вас от неминуемой гибели. Это была плата за вашу эвакуацию из России под покровительством Франции и прочие наши расходы.

– Странно. Я думала, что это было сделано бескорыстно. У нас, по-моему, все так думали.

– Ну что вы, мадемуазель! Как вы мне говорили недавно вашу хорошую русскую поговорку: "Можно дружить, но табак делить".

– Дружба дружбой, а табачок врозь! – зло сказала Мария по-русски, и лицо ее пошло пятнами.

– Мы действовали вполне законно, мадемуазель, на основании соглашения между Францией и вашими. Были подписаны бумаги. Это была нормальная сделка. А бедный Хаджибек заработал неплохие денежки! – Банкир лукаво хихикнул и ерзнул на сафьяновом сиденье.

– А вы ничего не путаете?

– Я? Да за кого вы меня принимаете, графиня? Я никогда ничего не путаю[36].

– В таком случае это особенно печально. Боже, какие мы были наивные!

– Не говорите за всех. – В голосе Хаджибека прозвучала открытая насмешка. – Конечно, вы приплыли сюда девочкой… Но ваши генералы торговали довольно бойко… Например, генерал-лейтенант Занкевич, я его хорошо помню, это был очень ловкий человек.

– На эскадре не бывает генералов, а только адмиралы. И никакого Занкевича я не знаю.

– Возможно. Вполне возможно, вы были тогда девочка… Тем не менее он приезжал в Бизерту, и не один раз. Он приезжал из Парижа, там у него были хорошие связи. Знаете, там! – И господин Хаджибек покрутил пухлой ладошкой над головой. – Наверху, в кругах…

В памяти Марии смутно мелькнуло воспоминание о каком-то русском генерале, который действительно приезжал из Парижа и которого адмирал дядя Паша велел не пускать на корабли.

– Да, что-то было, – сказала она смущенно. – Кажется, был какой-то проходимец…

– Ну почему вы так говорите, Мари? Он был очень цепкий, он был настоящий торговец. Он очень удачно переправил во Францию три ваших ледокола[37], другие корабли и потом такой огромный океанский транспорт – о, чудо техники!

– "Кронштадт". Там была вспышка холеры.

– Чепуха! – засмеялся Хаджибек. – Чумы, холеры – никто не доказал. Просто каждый день подсыпали в еду команде очень сильное слабительное, вот им и нездоровилось.

– Не может быть! – Мария вспомнила, как уводили «Кронштадт» из гавани Сиди-Абдаллах, как огорчился адмирал дядя Паша, как горячо возмущался он тем, что его не послушались и не демонтировали цеха «Кронштадта», не перевезли их на сушу. Да, тогда всем сказали, что транспорт уводят временно – на большую дезинфекцию.

– Его увели в Тулон, там переименовали в «Вулкан»… Я все это знаю досконально, я ничего не путаю, мадемуазель.

– Наверное, вы один из участников операции?

– Дело прошлое, не буду скрывать. Да, мадемуазель.

– Что ж, – Мария натянуто рассмеялась, – что ж, тогда мы с вами сработаемся! – Она подмигнула ему дерзко, лукаво. Ее глаза оставались при этом весьма печальными. – Жара! – Мария остановила машину. – Давайте-ка наденем шляпы, а то солнце напечет голову. – Она ловко перегнулась и взяла с заднего сиденья свою широкополую белую шляпу. – А вы, господин Хаджибек, где ваша шляпа?

– А мне не нужно, я привычный. Хотя и прошло пятнадцать лет, но еще кое-что осталось, – сказал Хаджибек, когда они снова тронулись в путь.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду ваш огромный дредноут, он до сих пор ржавеет в бухте Каруба.

– Неужели "Генерал Алексеев"?

– Возможно. Я не запоминаю ваши русские названия. Лет семь назад я выкупил его у администрации, с тех пор он и висит на моей шее. Почти зря потратился.

Господин Хаджибек говорил правду, но не всю и не полную: давным-давно он содрал и вывез с линкора все, что можно было вывезти, и дважды оправдал свои вложения.

– Не знаю, что мне делать с этой грудой металла, – притворно вздохнул Хаджибек.

– Уступите его мне, – вдруг предложила Мария.

– Вам? Но его можно продать только на лом…

– Вот я и продам.

– Но это немалая сумма…

– Когда вернемся, я выпишу вам чек в "Лионский кредит", вас устроит?

– Вполне. Можем хоть сейчас взглянуть на него. Вы наверняка захотите посмотреть?

– А чего смотреть? Необязательно.

– Неужели вы купите не глядя?

– Да.

– Хм. Дело хозяйское, тогда по рукам! – И Хаджибек слегка коснулся своей короткопалой кистью ее тонких пальцев на руле. – Вы даже не спрашиваете о цене?

– Не спрашиваю. Я уверена, что вы не шакал, а крупный банкир и не станете играть на моих национальных чувствах.

– Да-да, конечно, я не шакал…

Хаджибеку очень хотелось быть крупным банкиром, но все-таки он призадумался: "Сколько же с нее взять? Слишком мало – нехорошо, слишком много – тоже нехорошо…"