Читаем Весна победы полностью

8 марта наступление продолжалось. Ему предшествовали удары нашей авиации, которая произвела за день 200 самолето-вылетов. Жаркий бой разгорелся на подступах к железнодорожной станции Нойштадт, где оборонялось до батальона гитлеровцев. Они вели из окон станции огонь не только из пулеметов, но даже из пушек, в том числе и зенитных. Штурм станционного здания и кирпичных пакгаузов начался с интенсивного обстрела их нашей артиллерией. Расчеты орудий вели огонь прямой наводкой. Затем по району станции дивизионная артиллерия произвела короткий артналет. Снаряды разрушали стены, уничтожали огневые точки. Гитлеровцы дрогнули, ослабили ответный огонь. Тут же поднялась в атаку пехота 1040-го стрелкового полка. Штурмовая группа старшего лейтенанта М. Воднева с юго-запада первой ворвалась на территорию станции. В составе группы отважно действовал комсорг 1-й стрелковой роты красноармеец И. Д. Васильев, который находился в первых рядах штурмовавших и принял командование взводом, когда был ранен командир. В то же время с севера прорвался к станции 3-й батальон этого же полка.

Наконец радисты передали: ударами с двух сторон станция взята. Командир дивизии генерал А. П. Дорофеев посмотрел на карту: центр города уже в наших руках. Противник — восточнее и южнее. Теперь основные силы гитлеровцев сосредоточились на восточной окраине, там, где они заблаговременно возвела ряд мощных укреплений. Комдив поставил 1042-му полку задачу наступать в восточном направлении, вдоль железной дороги, чтобы совместно с 1040-м стрелковым окружить и уничтожить противника в районе военного городка, форта, водокачки и стрельбища. Через считанные минуты гул орудийных выстрелов и автоматные очереди возвестили, что воины приступили к выполнению боевого приказа.

К центру города, в район костела, так же успешно продвигался 1374-й стрелковый полк 416-й стрелковой дивизии. В этих боях высокое мастерство и храбрость показал старший сержант Григорий Сенатосенко. Когда огонь одного из дотов преградил путь подразделению, он вызвался уничтожить эту огневую точку и под пулеметным огнем противника по-пластунски пополз вперед... Гитлеровцы заметили Григория. Вскоре рядом с ним разорвалась вражеская мина. Отважный боец был ранен. Но это не ослабило его решимости любой ценой выполнить боевую задачу. Наскоро перевязав рану индивидуальным пакетом, Сенатосенко приблизился к дзоту и залег в непростреливаемой зоне. Все подразделение с волнением следило за действиями смельчака, и вскоре воины увидели, как одна за другой взорвались у амбразур гранаты, умело брошенные старшим сержантом. На какое-то время вражеский огонь прекратился. Дружно поднявшись в атаку, красноармейцы овладели дзотом. Но отважному воину не удалось дожить до победы: когда стрелковые подразделения двинулись вперед, фашистская пуля сразила старшего сержанта. Григорию Прокофьевичу Сенатосенко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Следует отметить, что в боях неоднократно отличались самоотверженностью и воинским мастерством бойцы не только стрелковых частей, но и тыловых подразделений. Например, командир взвода боепитания одного из дивизионов 1054-го артполка Абдул Зейналов, доставив батарейцам на автомашине снаряды, во время боя заменил раненого наводчика орудия и помог отразить сильную контратаку врага. За проявленную доблесть Абдул Зейналов был награжден орденом Красной Звезды, а к концу войны грудь этого отважного воина-бакинца украшали восемь правительственных наград.

Рано утром 9 марта я зашел к начальнику штаба армии. Генерал А. М. Кущев сидел, склонясь над столом, и что-то писал.

— Как дела, Александр Михайлович? Он поднял голову, посмотрел на меня усталыми глазами:

— В целом обстановка на плацдарме спокойная, но у Жеребина она складывается не так, как мы планировали. Дивизии медленно продвигаются.

— И несут большие потери, — заметил я.

— Да, потери ощутимые. И в живой силе, и в танках. Нужно признать, что нами допущены просчеты в подготовке к боям в условиях города, приспособленного к длительной обороне.

— А какие именно?

— Главные из них — изъяны в организации твердого управления войсками и четкого взаимодействия между артиллерией и пехотой, недостаточная обученность штурмовых групп. Я считаю, что после взятия Кюстрина необходимо проанализировать недостатки как в подготовке к штурму, так и в ходе его. Вы согласны с этим?

— Конечно. Думаю, что Берзарин вас поддержит. Не исключено, что нашей армии будет поставлена задача брать Берлин, и там мы не должны повторять ошибки. Но это все — будущее. А как сейчас обстановка в тридцать втором корпусе?

Александр Михайлович подошел к большой карте Кюстрина, разложенной на столе.

— В данный момент, — сказал он, — гарнизон Нойштадта разорван на три изолированные друг от друга группировки. Предполагаю, что две из них будут разбиты сегодня, а вот с северо-восточной группировкой придется повозиться долго...