Читаем Весна - лето полностью

...Теперь они шли по пустынной дороге - три человека, слишком легко одетых для конца ноября. Первым шел Сергей. Его рыжие кудри были скрыты туго натянутой вязаной шапкой, зеленая полувоенная куртка застегнута до горла, джинсы заправлены в высоко зашнурованные желтые ботинки. Слева куртка топорщилась - там под ней висел стволом вниз "узи", он выбрал его, а не "калашников", и это был его последний жест отвращения к стране. Старшина-оружейник хмыкнул и выдал автомат. Карманы куртки были набиты магазинами - больше он не взял ничего.

Юра шел вторым. На нем была черная нейлоновая шапка с длинным козырьком, широкая короткая кожаная куртка на меху, черные спортивные штаны-шаровары и высокие кроссовки. В левой руке он нес длинную спортивную сумку. Из-под шапки провод наушников незаметно тянулся под куртку, да если бы кто и заметил, решил бы, что парень, по виду обычный фарцовщик или качок, слушает на ходу вокмэн, наслаждается Розенбаумом или Токаревым. Но провод тянулся к мощной рации, висящей на Юриной груди, и в наушниках непрерывно повторялось: "Восемьсот сорок один, семнадцать, девять... восемьсот сорок один, семнадцать, девять..." Механический голос бубнил, и это означало, что все идет по плану, что двигаться в том же направлении с той же скоростью и готовность акции - получасовая.

Последним шел Олейник. Клетчатую английскую кепку он низко надвинул на глаза, руки глубоко сунул в большие карманы бежевого шерстяного пальто, легкие замшевые ботинки - любимая его модель, та самая, что была испытана еще солдатами Монтгомери в пустыне, - он ставил твердо, и при каждом шаге отмечал про себя, что лучшей обуви для прыжка не найдешь - лучше работать только босиком. Но не в России в ноябре...

Они шли примерно метрах в тридцати друг от друга, и в наушниках Юры все бубнил тот же голос: "Восемьсот сорок один, семнадцать, девять... Восемьсот сорок один, семнадцать, семь..." Готовность была уже двадцать минут.

Сергей остановился, повернулся лицом назад - как бы от ветра прикурил. Подошел Юра. Чуть ускорив шаг, подтянулся Олейник.

- Владимир Алексеич, - Сергей затянулся, дал прикурить Юре, - как все-таки думаете, неужели правда, что работа на уничтожение? Неужели они своих подставят только для тренировки? Вы верите?

- Не то что верю. - Олейник сплюнул, бросил сигарету, задавил ее подошвой, помолчал мгновение. - Не то что верю... Уверен. Знаю точно. Своих? Да спорить могу, что именно своих они и подставят. Еще и объяснят им: группа опаснейших преступников, вам непосредственно командование поручило обезвредить... Вот другое дело, я удивляюсь, почему они нас не жалеют? Ведь они серьезно пахали, чтобы нас на родину приволочь. И здесь учили - будь здоров... Неужели ради тренировки они нас под автоматы подставят? Сначала не верил, а теперь понял: как раз логично. Если мы эту тренировку не пройдем, то мы им вообще не годимся, и тогда все равно вся их работа насмарку. А если пройдем - им за это никаких своих не жалко. Подумаешь, лейтенантадругого мы замочим... Слишком серьезная у них готовится для нас работа, они, чтобы все проверить, и генерала подставят...

- Пятнадцать минут, - сказал Юра. - Пятнадцатиминутная готовность, все по плану, первый вариант. Отвечать?

- Ответь, - сказал Олейник, сунул руку в карман пальто и вытащил "кольт-45", - ответь, что дальше действуем сами, на связь выходим только после акции, если все будет удачно...

- А если неудачно? - Юра подвинул ко рту микрофон, закрепленный у него под подбородком.

- Если неудачно, некому с ними связываться будет, - сказал Олейник и, легко пружиня, как на стайерской тренировке, побежал к автобусной остановке впереди - все в трещинах и осколках две стеклянные стены под прямым углом и навес.

Тут же Сергей пересек дорогу и поднял руку, будто голосуя на пустом шоссе. Отвыкли мы все-таки от этой жизни, подумал Юра, руку поднимает, как настоящий хич-хайкер, большим пальцем вверх, в России голосуют совсем не так.

Он сам ссыпался в кювет, лег, расстегнул сумку, вытащил и уткнул в плечо упор короткой трубы гранатомета. Шум моторов уже был слышен.