Читаем Вещий полностью

Салластанин, между тем, далеко не ушёл. Один из бластерных выстрелов прожёг ему ногу, штурмовики догнали его и выволокли обратно на улицу. Бандит, похоже, был в шоке, он постоянно оступался – пробитая нога не держала – но яростно вырывался из рук двух держащих его солдат. Третий штурмовик, шедший сзади, лениво подталкивал его стволом, но, увидев мёртвую девочку, размахнулся и ударил бандита затыльником бластерного карабина по черепу. Тот затих. Теперь солдаты тащили его, как безвольное чучело. К кантине, между тем, подлетел спидер. В нём сидело начальство – офицер в точно такой же каске и кирасе, как были у генерала Вирса в Пятом эпизоде. Старший из штурмовиков подскочил к нему с докладом. Докладывал он по связи, поэтому из-под глухого шлема не доносилось ни звука.

— Приведите в чувство эту ребельскую мразь, — распорядился начальник.

Салластанина полили водой. Хлопая толстыми кожистыми веками, он уставился на офицера.

— Всё-таки, вы, нелюди, просто звери, — брезгливо кривясь, сказал тот. — Злобные и жестокие. Девчонка тебе что сделала?

— На ногу наступила! Когда вы, ублюдки, сжигаете целые районы, такие мелочи вас не волнуют! Стреляй, гегемон!

— Кулум Трис, — официальным тоном произнёс офицер. — Вы являетесь членом террористической организации…

— Я борец с тиранией! — завопил бандит. — Слушайте! Свобода при…

Державший салластанина штурмовик пластиковой перчаткой хлопнул его по губам, прерывая словесный понос. Офицер, как не слыша, продолжал:

— Поскольку вы совершили убийство гражданского лица и не представляете оперативного интереса, вы будете казнены.

Он небрежно махнул рукой. Два штурмовика вскинули карабины и поочерёдно принялись выпускать в бандита голубоватые молнии парализующих зарядов. Тот вначале обмяк, но по мере того, как новые и новые заряды входили в его тело, вдруг задёргался, захрипел, изо рта его пошла пена, и, наконец, тело салластанина обмякло. Собравшиеся на некотором расстоянии местные жители нескольких разумных видов угрюмо наблюдали за происходящим. Словно сквозь вату Аллен услышал, как какая-то женщина сказала:

— Сразу убить не могли, обязательно помучить.

— Они это считают правосудием, — откликнулся мужской голос.

— Лейтенант! — обратился офицер к старшему группы штурмовиков. — Мусорщиков для падали и похоронное бюро для ребёнка. Затем возвращайтесь в район патрулирования.

Только когда и спидер с начальством, и пятёрка белых фигур скрылись из виду, на улицу из кантины вышел Кларэк Бдадли.

— Что тут происходит? — спросил он. Увидел лежащее в пыли тело Фэй-си, крякнул: — Неприятно. Придётся сегодня одному отдуваться.

И удалился.

— Вот мразь! — воскликнул мужчина, который говорил о правосудии. — Ни капли сострадания! Подпустить бы ему красную ящерку…

— Папа! — одёрнула его девушка лет двадцати пяти. — Твой длинный язык… Сгорит кантина, полиция решит, что это ты! — она подошла ближе, предложила: — Мистер Белес, мы поможем вам с похоронами?

— Нет-нет, девочка, я сам, — покачал головой старик. — Я обязан сделать это сам.

По обычаю сефи, погребение состоялось перед самым рассветом, на пустыре за крайними домами. Двое сотрудников похоронной компании сложили из деревянного горбыля поленницу-костёр, полили пахучей жидкостью явно нефтяного происхождения, уложили сверху Фэй-си. Пламя жадно охватило предложенную пищу. Немногочисленные соседи, кто пришёл проститься, стояли по одну сторону костра, по другую на корточках сидел Белес, а рядом с ним Аллен. Что за мысли роились тогда у него в голове, он и сам потом затруднился бы сказать. Вертелась фраза из старого советского фильма: "А они по этой ниточке – ножом". И ещё он думал о мести. О её целесообразности. Вспоминал, как ему хотелось разорвать того подонка собственными руками. Допустим, разорвал бы. Допустим, нашёл бы его семью, друзей и вырезал бы всех до седьмого колена – такое желание его тоже посещало. И что бы изменилось? Всё равно оно было бы, это утро, этот костёр и душа, уносящаяся в небеса. Мёртвым месть не нужна, ею пытаются унять свою боль живые.

Костёр прогорал, пламя, ещё недавно почти лизавшее небосвод, становилось слабее, меркло в лучах разгорающегося дня. Разошлись соседи, лишь двое из похоронного бюро, устроившись на краю платформы своего грузового спидера, неслышно о чём-то беседовали. Рядом стальным изваянием замер медицинский дройд. Белес продолжал сидеть неподвижно и всё так же глядел в огонь, слёзы давно высохли на его щеках. Надо его увести отсюда, подумал Аллен.

— Дедушка… — обратился он к старику. Тот не пошевелился. Аллен тихонько тронул его за плечо. От этого слабого прикосновения старик качнулся и завалился на бок.

— Доктор! — закричал Аллен. Медицинский дройд сверкнул огоньками фоторецепторов и сразу перешёл на бег. Приблизился, со скрипом сложил ноги, опускаясь, протянул манипуляторы. Для диагностики ему потребовалось всего несколько секунд.

— Констатирую смерть, — прогудел он. — Согласно температурной кривой – тридцать стандартных минут назад.