Читаем Вещи века полностью

Сначала крепкие напитки стали выделять труженикам тяжелых производств, затем, в январе 1923 года, разрешили изготовлять наливки крепостью до 20°, а на следующий год дозволенная крепость поднялась до 40°.

20-е годы часто называют «золотым веком» советского самогоноварения: оно по-прежнему было запрещено, однако бороться с самогоном государство было не в состоянии. Крестьянам было выгоднее продавать самогон, чем хлеб. К тому же карать самогонщиков советские суды не любили: всерьез тогда осуждали лишь классово чуждых правонарушителей. А самогонщиков, «учитывая культурную отсталость» и социальную близость, наказывали чисто символически.

Конечно же, формально борьбу с алкоголизмом никто не отменял, однако государство было заинтересовано в первую очередь в доходах от продажи спиртного, а возможности отдельных энтузиастов и общественных организаций оказались весьма ограничены. На словах советские лидеры поддерживали борьбу за трезвость, обещая, что в ближайшем будущем производство водки будет сокращаться, а доходы бюджет станет получать от кинотеатров. Между тем если в 1924 году было выпущено 11,3 млн л спирта, а доход от его продажи составил 2 % поступлений в бюджет, то в 1927 году произвели 550 млн л, что обеспечило 12 % государственных доходов.

Во время Великой Отечественной войны водки в свободной продаже не было: все силы зеленого змия оказались брошены на борьбу с фашизмом. И на фронте, и в тылу водка служила основным средством поощрения.

Раздачу водки военнослужащим красные командиры позаимствовали у царской армии, так же как погоны и систему воинских званий. В российской армии казенные винные порции существовали еще со времен Петра I. При Павле, имевшем страсть составлять уставы на все случаи жизни, в Морской устав вошел пункт о том, что каждому матросу полагается чарка водки в день. В сухопутных войсках в военное время солдатам полагалось три чарки водки в неделю, а в мирное время водка выдавалась только по праздникам.

В Красной армии фронтовые 100 г начали выдаваться во время войны 1939–1940 годов, причем летчики получали не водку, а коньяк. За период бесславной финской кампании армия успела выпить 10 млн л водки и 88,8 тыс. л коньяка. В 1941 году эти нормы сохранялись, а в мае 1942 года ежедневная норма находящихся на передовой бойцов составляла уже 200 г.

В тылу дело обстояло несколько иначе: формально продажа водки не запрещалась, но на практике она прекратилась. Водка стала средством поощрения за трудовые успехи. Труженики тыла выпили тысячи декалитров премиальной водки.

После войны алкоголь по-прежнему оставался серьезной статьей государственных доходов. В системе государственной отчетности алкогольная продукция была отнесена к товарам народного потребления, что давало возможность совершенно честно рапортовать о росте производства этих товаров. Правда, каждый из советских лидеров предпринимал попытку победить пьянство (Хрущев делал это в 1958 году, Брежнев – в 1972-м, а Горбачев – в 1985-м), однако после каждой такой кампании потребление алкоголя не уменьшалось, а увеличивалось.

Постоянным врагом государственного бюджета были самогонщики. Государство то ужесточало уголовные преследования против них, то понижало цены на водку и давило самогонщиков рублем. Однако Трус, Балбес и Бывалый – персонажи гайдаевских «Самогонщиков» – всегда вызывали народное сочувствие.

На практике борьба с пьянством сводилась к борьбе с пьющими. В 1974 году, после указа «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании хронических алкоголиков», началось строительство лечебно-трудовых профилакториев.

К концу 1980-х годов действовало 314 ЛТП на 270 тыс. мест. Однако режим в этих заведениях был скорее тюремный, чем больничный, и серьезного влияния на ситуацию ЛТП не оказали.

Последним советским борцом за трезвость оказался Горбачев. Его антиалкогольная кампания началась неожиданно, жестко и круто. Страна платила гигантские неустойки, разворачивая танкеры с уже купленными алжирскими винами и эшелоны с болгарским бренди. При этом собственное производство спиртного в 1985–1987 годах сократилось вдвое. Вырубались виноградники, закрывались заводы. Почти в пять раз уменьшилось количество винных магазинов, причем в передовых регионах эта цифра была еще большей. В Рязанской области число винных магазинов сократилось в 57 раз!

Однако эпоха всеобщей трезвости не наступила. Самодельные напитки буквально затопили страну. В сельской местности, в лесу, ставили общественные самогонные аппараты, которыми каждая семья пользовалась в порядке очереди. В результате массового самогоноварения в стране начались серьезные перебои с сахаром, так что пришлось вводить карточки не только на водку, но и на сахарный песок.