Читаем Вещи полностью

- Ты б хоть показал свои владения, сосед, - загрохотал после очередной рюмки Борис. - А то держишь на кухне, даже как-то неприятно. - А эт-пожалуйста, - выдавил из себя захмелевший Валентин. - Леночка, может ты, как хозяйка, покажешь? Лена поднялась, а за ней и остальные выползли из-за стола и пошли блуждать по квартире. Они осмотрели кухню, коридор, комнату, еще не приведенные в порядок. - А вторая комната? - поинтересовался Борис. - квартира ведь двухкомнатная. - Понимаешь, тут такое дело, - смутилась Лена. - ну в общем после коммуналки, мы еще ничем не обзавелись, а мебель из одной комнатушки по двум комнатам не расставить. Там ничего пока и нет. - Ну раз такое дело, - добродушно загрохотал Борис. - могу вам диванчик отдать. Он правда не новый, но на первое время, так сказать. - Боря, - чуть ли не впервые за вечер подала голос жена Бориса. - Это для дачи. - Да ну еще, - отмахнулся Борис. - Дача, дача. Только и слышишь от тебя, что дача. На даче и так борохла хватает, а тут... Давай, сосед, пошли мебеля таскать! Валентин вышел вслед за Борисом в межквартирный холл. И уже минут через пятнадцать, после осмотра достопримечательностей соседской квартиры, Валентин вместе с Борисом волок диван. Вернее волок диван Борис, а вместе с ним и Валентина, который только и умудрялся, что пальцы отдавливать в дверных проемах. Потом долго обмывали диван, потом был какой-то провал в памяти, потом разошлись. Потом Валентин проснулся наутро с головной болью и мерзостным привкусом во рту. Проснулся он на подаренном диване и диван ему сразу не понравился. Валентин чувствовал напряженные пружины дивана и какую-то сердитесь и обиженность. Ну вот, допился, уже диван сердитым и обиженным кажется. Или не кажется? Валентин хотел встать, но от самого незначительного движения ему сделалось так дурно, что он без сил растекся по дивану и застонал. На стон тут же прибежала Лена. - Живой? - поинтересовалась она. - Местами, - слабо отозвался Валентин. - Погоди, - сказала жена со смесью жалости и раздражения в голосе. сейчас кефира принесу. Кефир не оказал того чудодейственного влияния, какое ему приписывают и Валентин провалялся на диване до обеда. Единственная мысль, которая все это время не давала ему покоя, была о диване. Диван казался грубым, сердитым ворчуном, обиженным и потому ощетинившимся на него. Валентин не заметил, как начал говорить с диваном, просить его стать чуть помягче, но диван, как нарочно немилосердно всаживал ему в бока свои напряженные пружины. Во время обеда Лена поинтересовалась: - Ну, как спалось? - Мерзко! - Пить надо меньше. - Да при чем тут пить? Диван омерзительный. - Ну вот, люди нам диван подарили, а ему видишь ли он не нравится. Дареному коню в рот не заглядывают. Ну скажи ты мне на милость, чем тебе диван не угодил?! - Сердитый он, - пробормотал Валентин. Лена уронила вилку, смотрела на мужа ошарашено, потом во взгляде появилось беспокойство: - Валь, может приляжешь, а? - Спасибо, уже належался. И что ты на меня так смотришь? - Ну... - Может ты думаешь, что я уже допился до чертей? Так нет! - Да ну! - не удержалась Лена. - А чего тогда у тебя с диваном? - И вовсе не у меня. не веришь - Иди и посмотри. - И посмотрю! - И посмотри! - Ну ладно! Разъяренная Лена подскочила с табурета и побежала в комнату, Валентин поплелся за ней. В комнате Лена долго смотрела на диван. Старенький, с обгрызенными собачьими зубами углами и непонятно-зеленой обивкой. - Ну и чем он тебе не нравится? - Не нравится и все! Драный и сердитый, - упрямо повторил Валентин. Ему почему-то вспомнилось детство. Он с приятелем рылся у этого приятеля в ящике с игрушками и все время натыкался на мягкую обезьяну. У обезьяны была вырвана пуговица глаза и из "глазницы" торчал кусок ваты. Маленького Валю это зрелище приводило в ужас. Вата из драных углов дивана торчала точно так же. Лена тяжело вздохнула, взяла иголку с ниткой и принялась за работу. В результате ее усилий вата, или чем там был набит этот диван, исчезла а на месте дыр появились косые уродливые шрамы. Диван от этого менее сердитым не стал, но Валентин побоялся упоминать об этом вслух, а то вдруг и вправду за сумасшедшего примут. - Так тебя устроит? - отдуваясь спросила Лена. - Вполне, - отозвался Валентин, хотя диван ему по-прежнему не нравился. - Ну вот и славно. Ты бы помог мне с вещами разобраться, а то валяешься целый день, а работы непочатый край.

2.