Читаем Весь Мегрэ. Том 3 полностью

На третьем этаже они вошли в приемную — просторную, высокую, выложенную кафелем. У хромированных столиков сидело несколько клиентов, остальные кресла, тоже по-современному металлические, были свободны. На стенах висели три красочные рекламы, как на переходах в метро. Каждая изображала веселого чревоугодника-монаха со стаканом вина в руке.

На первой рекламе вино было красное, на второй — белое, на третьей — розовое.

Стеклянная перегородка отделяла от приемной большую комнату, где работали не меньше трех десятков мужчин и женщин. В глубине, за второй перегородкой, также разместились, сотрудники. Все было залито ярким светом, оборудовано на современный лад, обставлено по последней моде.

Мегрэ подошел к окошечку, собираясь обратиться к юной дежурной, но вынужден был вытащить носовой платок и высморкаться. Девушка терпеливо ждала.

— Простите, могу я видеть господина Лусека?

— Заполните, пожалуйста, бланк, — ответила девушка и протянула листок, на котором было напечатано: «Фамилия, имя» и немного ниже: «Цель визита». Он написал всего два слова: «Комиссар Мегрэ».

Девушка исчезла за дверью, расположенной напротив, и довольно долго не возвращалась. Наконец она пригласила их во вторую приемную, более уютную, но также выдержанную в стиле модерн.

— Господин Лусек незамедлительно примет вас. Он говорит по телефону

Действительно, ждать не пришлось. Другая девушка ввела их в обширный кабинет, тоже производивший впечатление ультрасовременного.

Низенький человек встал из-за стола и протянул руку.

— Комиссар Мегрэ?

— Да.

— Стефан Лусек. Прошу садиться.

Лицо Лусека, с длинным шишковатым носом, испещренным тонкими синеватыми прожилками, с торчащими из ушей и ноздрей пучками волос, густыми, всклокоченными бровями сантиметра в два шириной, было отталкивающе уродливым. Костюм явно нуждался в глажении, воротничок под галстуком был целлулоидным.

— Вы по поводу убийства мсье Шабю?

— Угадали.

— Я давно уже поджидаю кого-нибудь из полиции. Утренние газеты я не успеваю просматривать: мой день начинается очень рано. О случившемся меня известила вчера по телефону госпожа Шабю.

— Я не знал об этой конторе и поехал прямо на набережную Шарантон. Насколько я понял, Оскар Шабю работал преимущественно там?

— Да, но приезжал сюда ежедневно. Он предпочитал за всем наблюдать сам.

Взгляд Лусека был бесстрастен, голос лишен модуляций.

— Вам известен кто-нибудь, на кого может пасть подозрение?

— Нет.

— По слухам, Шабю был очень богат и, сколачивая состояние, несомненно, проявлял беспощадность…

— Об этом мне также неизвестно.

— Не является секретом и его повышенный интерес к женщинам…

— Меня не занимала частная жизнь Оскара Шабю.

— Где его письменный стол?

— Здесь. Напротив моего.

— Он приезжал сюда со своей секретаршей?

— Нет. Здесь вполне достаточно персонала

 Лусек не давал себе труда ни улыбнуться, ни как-нибудь иначе выразить свои чувства.

— Давно вы работаете на фирму?

— Еще до того, как была открыта эта контора.

— А прежде чем занимались?

— Тем же, что и теперь. Моя специальность — финансы.

— В ваши обязанности входит составление налоговых деклараций?

— Помимо прочего, и это.

— Не вы ли займете место Шабю?

Мегрэ пришлось снова заняться своим носом, и он почувствовал, что у него вспотел лоб. И снова, в который уже раз, стал извиняться.

— Простите…

— Не торопитесь. На ваш вопрос не так просто ответить. Фирма принадлежит не акционерной компании, а господину Шабю. Ее унаследует госпожа Шабю, если это не будет противоречить завещанию покойного.

— Вы с ней в хороших отношениях?

— Мы почти не знакомы.

— Но ведь вы были правой рукой Оскара Шабю?

— Я занимался клиентурой и сбытом. У нас больше пятнадцати тысяч торговых точек, рассеянных по стране. Сорок служащих здесь и около двадцати инспекторов разъезжает по провинции. Кроме того, есть отдел, ведающий Парижем и пригородами. Он размещается этажом выше. Отделы экспорта и рекламы также.

— Много ли женщин среди персонала?

— Простите?

— Я спрашиваю, много ли среди служащих женщин и девушек?

— Н-не знаю…

— Кто ведает наймом?

— Я.

— Оскар Шабю в эти дела не вмешивался?

— Почти нет.

— Не ухаживал ли он за кем-нибудь из сотрудниц?

— Не замечал.

— Если я правильно понял, вы отвечаете за все виды сбыта?

Вместо ответа Лусек опустил глаза.

— Не исключено, что вы сохраните за собой должность и, кроме того, примете руководство конторой на набережной Шарантон?

Лусек опять промолчал.

— Были у кого-нибудь из служащих причины для недовольства хозяином?

— Не слышал.

— Вы, разумеется, хотели бы видеть убийцу за решеткой?

— Безусловно.

— Должен сказать, что пока вы мне решительно ничем не помогли.

— Сожалею.

— Какого вы мнения о госпоже Шабю?

— Очень умная женщина.

— Как можно охарактеризовать ваши отношения?

— Вы уже спрашивали об этом. И я вам ответил, что мы едва знакомы. Госпожа Шабю здесь почти не бывала, а мне не часто случалось ездить на площадь Вогезов; я не принадлежу к числу лиц, посещающих званые обеды и вечера.

— А Шабю уделял много внимания светской жизни?

— На этот вопрос могла бы лучше ответить его жена.

— Известно вам что-нибудь о завещании?

— Нет.