— Я звонил в ваш кабинет… Мне сказали, что…

— К делу.

— Сейчас. Это невероятно! Я только что закончил тест…

— Знаю. И что?

— Результат положительный.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Не остается сомнений в том, что Жакетта Ларрье произвела один или несколько выстрелов в последние сорок восемь часов.

— Она не сопротивлялась?

— Нет, трудностей не возникло.

— И как она объясняет это?

— Никак. Я ей еще ничего не сказал. Мне нужно было вернуться в лабораторию, чтобы закончить тест.

— С ней Лапуэнт?

— Да, он там был, когда я уходил.

— Ты уверен в своих выводах?

— Уверен.

— Ну, спасибо.

Хмурый, серьезный, он положил трубку под вопросительным взглядом судебного следователя.

— Я ошибся, — с сожалением прошептал Мегрэ.

— Что вы хотите сказать?

— На всякий случай, не надеясь ни на что, я поручил эксперту снять парафиновый тест с правой руки Жакетты.

— Результат положительный? Я так и понял, но верится с трудом.

— Мне тоже.

Казалось бы, тяжкая ноша должна была свалиться с плеч. Едва минули сутки расследования, как задача, секунду назад представлявшаяся неразрешимой, была решена.

А он не испытывал ни малейшего удовлетворения.

— Раз уж я здесь, подпишите ордер на арест, — вздохнул Мегрэ.

— Вы отправите туда своих людей?

— Я пойду сам.

Вобрав голову в плечи, Мегрэ принялся разжигать потухшую трубку, а судебный следователь стал заполнять казенный бланк.

Глава 7

Мегрэ зашел в свой кабинет, чтобы взять шляпу. Когда он выходил оттуда, его внезапно охватила тревога — и, кляня себя за недомыслие, он бросился к телефону.

Чтобы выиграть время, он набрал городской номер, не пользуясь коммутатором. Ему не терпелось услышать голос Лапуэнта, убедиться, что ничего не случилось. Но вместо этого он услышал короткие, прерывистые гудки: линия была занята.

Он не стал раздумывать и на несколько секунд утратил самообладание.

Кому мог звонить Лапуэнт? Мерс уже давно ушел оттуда. Лапуэнт знал, что тот немедленно свяжется с комиссаром и предоставит рапорт.

Если инспектор, оставшийся в квартире Сент-Илера куда-то звонит, значит, случилось нечто непредвиденное, и он вызывает полицию, а может быть, и врача.

Мегрэ попробовал еще раз, потом открыл дверь соседнего кабинета. Жанвье как раз прикуривал.

— Спускайся во двор и жди меня в машине.

Он сделал последнюю попытку, но услышал те же короткие гудки.

Чуть позже он бегом спустился по лестнице, ринулся в маленький черный автомобиль и захлопнул за собой дверцу.

— На улицу Сен-Доминик. Полная скорость. Включи сирену.

Жанвье, который был не в курсе последних событий, бросил на него изумленный взгляд: комиссар редко пользовался сиреной — она приводила его в ужас.

Автомобиль устремился к мосту Сен-Мишель, свернул по набережной направо; все прочие машины расступались, давая дорогу, а прохожие останавливались и глядели вслед.

Действия Мегрэ, может быть, и казались нелепыми, но он не мог не видеть перед глазами картину: Жакетта мертва, а Лапуэнт рядом с ней беспрерывно звонит по телефону. Картина эта становилась такой реальной в его воображении, что он даже принялся размышлять, каким способом старуха покончила с собой. В окно выброситься она не могла: квартира на первом этаже. И у нее нет никакого оружия, разве что кухонные ножи…

Автомобиль резко затормозил. Сержант городской полиции, дежуривший у задней двери, переполошился, заслышав сирену. Окно спальни было приоткрыто.

Мегрэ бросился в подворотню, взбежал по каменным ступенькам, нажал на кнопку электрического звонка и оказался лицом к лицу с Лапуэнтом. Тот не был взволнован — скорее до крайности изумлен.

— Что стряслось, начальник?

— Где она?

— У себя в комнате.

— Ты слышал, как она там ходит?

— Слышал, с секунду назад.

— Кому ты звонил?

— Вам.

— Зачем?

— Похоже, она одевается, чтобы выйти на улицу, и я хотел спросить, какие будут распоряжения.

Мегрэ понимал, что выглядит смешным в глазах молодого Лапуэнта и только что подошедшего Жанвье. По контрасту с переполохом, который он только что учинил, в квартире было тихо, как никогда: кабинет залит солнечным светом, дверь открыта в сад, на липе щебечут птицы.

Мегрэ вошел в кухню, где все стояло на своих местах, и услышал негромкие звуки, доносившиеся из комнаты старой экономки.

— Могу я повидаться с вами, мадемуазель Ларрье?

Однажды Мегрэ назвал ее «мадам», но она возмутилась: «Мадемуазель, если вам угодно!»

— Кто это?

— Комиссар Мегрэ.

— Сейчас выхожу.

Лапуэнт продолжал вполголоса:

— Она вымылась в хозяйской ванной.

Мегрэ редко бывал так недоволен собой и все вспоминал свой сон, стариков, которые смотрели на него снисходительно и покачивали головами, потому что он носил короткие штанишки и в их глазах был всего лишь мальчуганом.

Дверь маленькой комнатки отворилась; пахнуло духами, давно вышедшими из моды, — Мегрэ узнал их, потому что его мать пользовалась такими по воскресеньям, когда ходила к мессе.

И старая Жакетта оделась так, будто шла к воскресной службе. На ней были черное шелковое платье, черная кружевная косынка вокруг шеи, черная шляпка, украшенная белым шелковым бантиком, и белоснежные перчатки. Не хватало только молитвенника.