— А он никогда так не ставил вопрос: посадить вас под замок.

— Кто это вы догадались?

— Он уже проделывал это с вами?

— Было, целую неделю продержал.

— Соседи заметили?

— Конечно.

— Потому-то он и вернул вам ключ, да?

— Откуда мне знать почему. Никак не возьму в толк, к чему вы клоните.

— Вы его любите?

— Уж не воображаете ли вы, что я вела бы такую жизнь, не будь этого?

— Он дает вам денег?

— Когда может.

— Я-то считал его человеком состоятельным.

— Все так думают, а на деле он как тот юноша, что вынужден каждую неделю клянчить у отца хоть несколько франков. Все они живут там кучей, в одном доме.

— Причина?

— А я знаю?

— Он мог бы работать.

— Это его дело, не ясно что ли? Иногда папаша неделями не дает ему ни гроша.

— Как сейчас, правда?

Она передернула плечами.

— Ну и что? Когда-то и я воображала себе невесть что насчет тех, кто слывет богатеньким. А на поверку — одна показуха, да-да! Домина, что надо, а внутри — пусто. Они то и дело цапаются друг с другом — лишь бы выдоить немного деньжат у старика, а поставщикам порой приходится ждать месяцами, пока им заплатят.

— Я полагал, что у Алена супруга с достатком.

— Если бы так было, она бы ни за что не выскочила за него замуж. Жена-то как раз с рассчитывала потрясти его мошну. А когда обнаружила, что он гол, как сокол, то ужас как возненавидела его.

Последовала достаточно продолжительная пауза. Мегрэ неспешно, задумавшись, набивал трубку.

— Чем это вы озаботились? — не выдержала она.

— Думаю, вы действительно любите его.

— Дошло наконец!

Его ирония прозвучала горько.

— Я вот все голову ломаю, — продолжала Луиза, — и никак не могу понять, ну чего к нему вдруг люди привязались. Читала тут газету. Прямо не говорят, но чувствую, что его подозревают. А давеча слышала, как бабы под окном во дворе сплетничали, нарочно ведь орали погромче, чтобы я ни словечка не упустила.

— И о чем же шла речь?

— О том, что уж если начали искать психа, то не надо, мол, далеко ходить.

— Догадываюсь, они слышали, какие вы тут устраивали сцены!

— Ну и что?

Она вдруг взъярилась и вскочила со стула:

— Так вам тоже вздумалось объявить его чокнутым лишь потому, что он влюбился в такую девку, как я и ревнует, её ко всякому встречному-поперечному?

Мегрэ тоже встал и, пытаясь её успокоить, положил на плечо Сабати руку, но она гневным движением сбросила её.

— Признайтесь, что носитесь с этой мыслью.

— Не я это придумал.

— Так считаете ил нет, что он сбрендил?

— Ясное дело нет, раз он вас любит.

— И все же он чуть того, тронулся, да?

— Пока не появятся доказательства, у меня нет ни малейших оснований делать такие выводы.

— Что, собственно говоря, это означает?

— То, что вы славная девушка и что…

— Никакая я не «славная девушка», всего лишь сволочь и потаскуха, и не заслуживаю того, чтобы…

— Нет, вы именно такая, как я сказал, и обещаю сделать все, что в моих силах чтобы выявить настоящего убийцу.

— Вы убеждены, что это не он?

Мегрэ вздохнул и, явно поставленный в затруднительное положение, принялся разжигать трубку, дабы сохранить самообладание.

— Видите, вы не осмеливаетесь заявить это прямо!

— Луиза, повторяю, вы неплохая девушка. И я, наверное, ещё навещу вас…

Но она уже потеряла в него веру и, захлопывая за комиссаром дверь, проворчала:

— А пошли вы все с вашими обещаниями!..

С лестницы, у подножья которой его по-прежнему поджидали ребятишки, но, как ему почудилось, услышал и окончание фразы, сказанное ею для себя самой:

— Вообще вы всего лишь грязный флик[101].

Глава пятая

Партия в бридж

Выходя в четверть девятого из дома на улице Клемансо, они инстинктивно чуть не отступили назад — настолько поразительными показались охватившие их внезапно спокойствие и тишина.

Дело в том, что к пяти часам пополудни на город опустилась настоящая «тьма египетская», и пришлось даже всюду зажечь фонари. Пара хлестких оглушительных раскатов грома — и облака разрешились наконец-то от своего тяжкого бремени, но не дождем, а градом, шквалистый ветер вмиг смел с улиц прохожих, а по мостовым вприпрыжку, мячиками пинг-понга, поскакали былые катышки.

Мегрэ, находившийся в тот момент в кафе «У почты», поднялся и вместе с остальными посетителями, дружно ринувшимися к окнам, зачарованно уставился на это причудливое зрелище как на своеобразный природный фейерверк.

А сейчас буйство стихии осталось в прошлом, и было даже немного не по себе не слышать более ни дробного стука дождя, ни взрывных всхлипываний вихря, а вместо этого спокойно рассекать присмиревшую массу воздуха и, подняв голову, различать в просветах между крышами блеск звезд в ночном небе.

И возможно, именно из-за этой тишины, которую нарушал лишь шум их шагов, оба они помалкивали, поднимаясь по улочке к площади Вьет. И как раз на выходе к ней едва не столкнулись с застывшим в темноте мужчиной, носившим на рукаве пальто белую повязку и державшим в руках дубинку; тот, не обронив ни слова, проводил их глазами.

Через несколько шагов Мегрэ уже приоткрывал рот, чтобы задать своему другу вопрос; но тот, угадав его реакцию, поспешил разъяснить деланным голосом: