Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Митчелл все еще смотрел с подозрением, пытаясь понять, что Мегрэ имеет в виду.

— Говорят, им хочется, чтобы это был несчастный случай.

— Да, хочется.

— Я тоже полицейский. Служу во французской полиции. Это дело меня интересует не по службе. Я хотел бы взглянуть на фото вашей сестры.

Хулиганы всюду одинаковы. Разница только в том, что здесь они не ироничны, а угрюмы.

— Вы, значит, не считаете, как эти сукины дети, что она пошла спать на рельсы, чтобы ее там зарезало поездом?

Чувствовалось, что Митчелл пышет злобой. Поставив бутылку из-под кока-колы на землю, он вытащил из кармана объемистый бумажник.

— Держите. Сделана три года назад.

Это была скверная ярмарочная фотография. Три человека, снятые на фоне размалеванного задника, вышли бледными. Но фотографировались они явно не на Юго-Западе, потому что одеты были по-зимнему, а на голове у Бесси была смешная шапочка из дешевого меха, такого же, как на воротнике пальто.

Бесси можно было дать лет пятнадцать, но комиссар знал, что в ту пору пятнадцать ей еще не исполнилось. Ее маленькое помятое и болезненное личико не лишено было известной приятности. Чувствовалось, что она разыгрывает из себя женщину, гордую тем, что ее сопровождают двое мужчин.

Должно быть, в тот вечер они были навеселе. Весь мир принадлежал им. Митчелл, совсем еще мальчишка, стоял с вызывающим видом, надвинув шапку на глаза.

Второй парень был постарше — лет восемнадцати-девятнадцати, довольно толстый и рыхлый.

— Кто это?

— Стив. Через пару месяцев он женился на Бесси.

— Чем он занимался?

— Тогда работал в гараже.

— Где это происходило?

— В Канзасе.

— А почему он развелся с ней?

— Внезапно он уехал, ничего не сказав и не объяснив. Первые месяцы посылал ей немного денег — сперва из Сент-Луиса, потом из Лос-Анджелеса. И вдруг написал, что будет лучше, если они разведутся, и что необходимые бумаги он высылает.

— Он как-нибудь это объяснил?

— Думаю, Стив не хотел подводить сестру. Он был в банде, занимающейся кражей машин, и через полгода их замели. Сейчас он сидит в тюрьме Сент-Квентин.

— Вы тоже сидели?

— Но не в тюрьме — в исправительном доме.

Во Франции Мегрэ было бы куда легче. Он хорошо знал людей подобного сорта и, разговаривая с ними, умел пробиться через стену недоверия. Здесь же, в чужой стране, он, боясь спугнуть собеседника, вел разговор очень осторожно.

— Вы из Канзаса?

— Да.

— Семья была бедная?

— С голоду околевали. Нас было пять братьев и сестер, все погодки. Отец погиб, когда мне было пять лет: разбился на грузовике.

— Отец был шофером? И не застрахован?

— Отец работал один. У него был старый грузовик, он скупал у фермеров овощи и перепродавал в городах. Все ночи проводил за баранкой. За грузовик он еще не расплатился, и, понятно, на страховку денег не было.

— Что же делала ваша мать?

Митчелл замолчал, пожал плечами, потом бросил:

— Все что угодно. В шесть лет я продавал на улицах газеты и чистил обувь.

— Вы думаете, вашу сестру убил сержант Уорд?

— Да нет!

— Он ее любил?

Снова пожатие плеч — теперь едва заметное.

— Нет, это не Уорд. Для такого дела он слишком труслив.

— Он действительно собирался развестись?

— Во всяком случае, убивать ее он бы не стал.

— Маллинз?

— Маллинз и Уорд все время были вместе.

Митчелл забрал фотографию, положил в бумажник и, глядя в глаза Мегрэ, спросил:

— Предположим, вы узнаете, кто убил мою сестру. Что вы сделаете?

— Сообщу в ФБР.

— Там этим не занимаются.

— Тогда обращусь к шерифу, к атторнею.

— Лучше обратитесь ко мне.

И с тем же независимым и несколько презрительным видом Митчелл пошел наверх; Иезекииль уже возгласил:

— Присяжные!

Между коронером и атторнеем еще шли переговоры. Атторней заявил:

— Я хотел бы, чтобы сейчас заслушали показания шофера такси. Он здесь с самого утра и рискует потерять рабочий день.

Всякий раз, глядя на поднимающегося из публики свидетеля, Мегрэ поражался, насколько вид этого человека не совпадает с его представлением о нем. Таксист оказался низеньким тощим человечком в массивных очках, какие носят интеллектуалы; одет он был в светлые брюки и белую рубашку.

В самом начале допроса выяснилось, что шофером такси он работает всего лишь год, а до того преподавал ботанику в колледже на Среднем Западе.

— В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое июля около автобусной остановки в вашу машину сели трое военнослужащих ВВС.

— Об этом я узнал из газет: они были в гражданском.

— Вы можете опознать и указать их?

Свидетель, ни секунды не колеблясь, ткнул пальцем в О'Нила, Ван-Флита и У Ли.

— Вы не заметили, как они были одеты?

— Этот и этот были в синих ковбойских штанах и в белых рубашках — во всяком случае, в очень светлых. На китайце была фиолетовая рубашка, на брюки я не обратил внимания.

— Они были очень пьяны?

— Не больше, чем другие, кто в три часа ночи садится в машину.

— Вы можете сказать, который тогда был точно час?

— Мы обязаны записывать каждую ездку и отмечать время. Было три часа двадцать две минуты.

— Куда они вам сказали ехать?

— На ногалесское шоссе, предупредив, что покажут, где остановиться.

— За сколько времени вы доехали до места, где вам велели остановиться?