— Я хотел бы, чтоб вы попытались вспомнить получше. В тот вечер, когда Марселен говорил обо мне…

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Этот же вопрос мне задал ваш инспектор.

— Я полагаю, в начале вечера посетители сидели за разными столиками, как и вчера?

— Да. Сначала они всегда так сидят.

— Вы помните, что произошло потом?

— Кто-то включил проигрыватель. Не знаю — кто, но ясно помню, что играла музыка. Голландец со своей подругой пошли танцевать. Это у меня запечатлелось в памяти: я обратил внимание, что двигалась она в его руках безвольно, как тряпичная кукла.

— Кто-нибудь еще танцевал?

— Миссис Уилкокс с месье Филиппом. Он очень хорошо танцует.

— А где в это время находился Марселен?

— Помнится, он стоял у стойки.

— Он был очень пьян?

— Не очень, но достаточно. Подождите, мне припоминается одна деталь. Марселен настаивал, чтобы миссис Уилкокс пошла с ним танцевать.

— Марселен?

Намеренно или нет, но как только заговаривали о его соотечественнице, м-р Пайк принимал отсутствующий вид.

— И она пошла?

— Да. Они сделали несколько шагов. Марселен, должно быть, споткнулся. Он любил паясничать на людях. Она первая стала всех угощать. Правильно. У них на столе стояла бутылка виски. Она не любит, когда виски подают в стопках. Марселен выпил виски и потребовал белого вина.

— А что делал майор?

— Как раз о нем я сейчас и подумал. Он сидел в противоположном углу. Я пытаюсь вспомнить, кто был с ним. Кажется, Полит.

— А кто такой Полит?

— Один из Моренов. Тот, у кого зеленая лодка. Летом он возит туристов вокруг острова. Носит фуражку капитана дальнего плавания.

— А он действительно капитан?

— Он служил на флоте и, кажется, имеет звание старшины. Полит часто сопровождает майора в Тулон. Зубной врач пил вместе с ними. Марселен со стаканом в руке стал переходить от столика к столику. Если не ошибаюсь, мешал виски с белым вином.

— Как он начал говорить обо мне? С кем? Был он в это время за столиком майора или миссис Уилкокс?

— Пытаюсь вспомнить поточнее. Вы сами видели, как здесь бывает, а вчера еще был тихий вечер. Голландцы сидели возле миссис Уилкокс. Мне кажется, разговор начался за этим столиком. Марселен стоял посреди зала, когда я услышал, как он возвысил голос: «Мой друг комиссар Мегрэ… Вот именно, мой друг. И я знаю, что говорю. Я могу это доказать».

— И он показал письмо?

— Это я не видел. Я был занят. Мы с Жожо обслуживали клиентов.

— Ваша жена была в это время в зале?

— Кажется, уже поднялась наверх. Она обычно уходит к себе, как только подсчитает выручку. Она себя неважно чувствует и должна побольше спать.

— Значит, Марселен мог с таким же успехом обратиться и к майору Беллэму, и к миссис Уилкокс, и к голландцу? Даже к Шарло и к любому другому? Например, к зубному врачу или к господину Эмилю?

— Полагаю, что да.

Поля позвали в дом, и он, извинившись, ушел. Люди, выходившие с почты, пересекали залитую солнцем площадь, на углу которой стояла женщина. Рядом с «Ковчегом» мэр разгружал свои ящики.

— Вас к телефону, господин Мегрэ.

Он вошел в полумрак кафе и взял трубку.

— Это вы, шеф?.. Говорит Леша… Все закончилось. Я нахожусь в баре возле кладбища. Известная вам дама здесь, со мной. Она не покидает меня от самого «Баклана». Уже успела рассказать мне всю свою жизнь.

— Как все прошло?

— Очень хорошо. Она купила цветов. Другие люди с острова тоже положили цветы на могилу. На кладбище было очень жарко. Не знаю, как мне быть. Кажется, придется пригласить ее позавтракать.

— Она слышит разговор?

— Нет, я в кабине. Вижу ее через стекло. Она пудрится, глядя в маленькое зеркальце.

— Она никого не встретила? Не звонила по телефону?

— Она не покидала меня ни на секунду: мне пришлось тащиться с ней в цветочный магазин, и я шел с ней рядом за похоронными дрогами, совсем как член семьи.

— Из Жьена в Йер вы ехали в автобусе?

— Я вынужден был пригласить ее в свою машину. На острове все в порядке?

— Все в порядке.

Вернувшись на террасу, Мегрэ увидел, что дантист сидит рядом с м-ром Пайком и, видимо, собирается разделить с ним бутылку белого вина.

На пороге с пакетом газет под мышкой стоял Филипп де Морикур, не решаясь зайти в «Ковчег».

Г-н Эмиль осторожными шагами направился к своей вилле, где его ожидала старая Жюстина, и, как всегда, из кухни доносились запахи провансальской рыбной похлебки.

Глава 7

Послеполуденные часы телефонистки

Это было не прозвище. Толстая девушка не придумала себе такое имя. Ее действительно окрестили Аглаей.

Она была очень толстая, особенно в бедрах, раздобревшая, как женщина пятидесяти — шестидесяти лет. А лицо ее, наоборот, казалось от этого еще более юным. Аглае было не больше двадцати шести.

В эти последующие часы Мегрэ открыл для себя совсем новый квартал Поркероля. По-прежнему сопровождаемый м-ром Пайком, он впервые из конца в конец пересек площадь, направляясь к зданию почты.

Неужели запах ладана действительно доносился из старенькой церкви? Ведь там, должно быть, не часто происходили торжественные службы.