Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Во-первых, с Ниной. Это моя двоюродная сестра. Она занимается любовью с кем попало. Видно, ничего с собой поделать не может.

— У него в лодке?

— Где придется. Потом со вдовой Ламбер, которая содержит кафе по ту сторону площади. Ему случалось проводить у нее ночь. Бывало, наловит морских окуней и тащит к ней. Думаю, что раз Марселен мертв, я могу сказать: он глушил рыбу динамитом.

— Вопрос о его женитьбе на вдове Ламбер не вставал?

— Сдается мне, ей не больно-то хотелось второй раз замуж.

И Жожо улыбкой дала понять, что вдова Ламбер особа не из заурядных.

— Это все, Жожо?

— Да. А теперь мне лучше уйти.

Жинетта тоже не спала. Она лежала в соседней комнате, по другую сторону перегородки, и Мегрэ казалось, что он слышит ее дыхание. Ворочаясь, он постоянно задевал локтем стенку, а Жинетта, должно быть, всякий раз вздрагивала от этого.

Она долго не ложилась. Что она могла делать? Занималась косметикой, умывалась? Временами в комнате у нее была такая тишина, что Мегрэ начинал думать, не пишет ли она что-нибудь. Облокотиться на подоконник, подышать свежим воздухом она тоже не может — окошко в ее комнате слишком высоко.

А этот пресловутый запах… Да это просто запах Поркероля. Когда они вечером гуляли по молу с м-ром Пайком, они и там чувствовали его. Вода, перегретая за день солнцем, источала свой аромат, а легкий ветерок приносил с суши другие. Что это за деревья на площади? Не эвкалипты ли? А может быть, на острове есть и другие пахучие растения?

Кто-то снова вышел в коридор. Неужели м-р Пайк?

Это уже в третий раз. Должно быть, испортил себе желудок непривычной для него кухней Поля.

М-р Пайк много пил. Интересно, любит ли он выпить вообще? Шампанское, во всяком случае, любит, а Мегрэ и не подумал им его угостить. Англичанин весь вечер пил с майором, и они так быстро нашли общий язык, что их смело можно было принять за старых знакомых. Они уселись в уголке, а Жожо по собственному почину приносила им шампанское.

Беллэм пил его не из фужера, а из большого стакана, как пиво. Он словно сошел со страниц «Панча»[34] со своими серебристыми волосами, румяными щеками, большими светлыми глазами, подернутыми влагой, и огромной сигарой, которую он не вынимал изо рта.

Это был ребенок лет семидесяти — семидесяти двух с лукавыми искорками в глазах. Голос у него, наверное от сигар и шампанского, стал хриплым. Даже после нескольких бутылок он трогательно сохранял чувство собственного достоинства.

— Я хочу представить вам майора Беллэма, — вдруг сказал среди вечера м-р Пайк. — Оказывается, мы с ним учились в одном колледже. Конечно, не в один и тот же год и даже не в одно десятилетие.

Чувствовалось, что это было приятно им обоим. Майор называл комиссара «г-н Мегрэтт».

Время от времени он бросал на Жожо или на Поля едва уловимый взгляд, означавший, что нужно подать на стол еще одну бутылку шампанского. Другим знаком он подзывал Жожо, которая подходила к их столику, наполняла стакан и относила кому-нибудь в зале.

С первого взгляда могло показаться, что в этом было какое-то высокомерие или снисходительность. Но у майора все получалось так мило, так просто, что те, кого он угощал, нимало не смущались. Он делал это так, словно ставил хорошие отметки. Когда стакан доходил по назначению, майор поднимал свой и издали, молча, выпивал за здоровье этого человека.

Так он угощал всех или почти всех. Шарло весь вечер не отходил от «журавля». Сначала он опускал монетки в автомат: он мог позволить себе тратить сколько хотел. Выручка все равно доставалась ему. По-видимому, ему принадлежал и «журавль». Он опускал в щель монету и с неослабным вниманием поворачивал ручку, направлявшую маленький хромированный рычажок со щипчиками, рычажок захватывал то копеечный портсигар, то трубку, то дешевенький бумажник.

Быть может, Жинетта не могла уснуть от волнения?

Не был ли Мегрэ с нею слишком суров? Да, он действительно суров, но вовсе не от досады, как могло ей показаться. Неужели она подумала, что это с досады?

Роль самаритянина всегда выглядит нелепо. Комиссар нашел девушку в пивной на площади Терн и отправил в санаторий, но ему никогда в голову не приходило, что он спас ее душу, «подобрал потаскушку с панели».

Другой, который, как она сказала, «походил на Мегрэ», в свою очередь, проявил к ней участие. Это был врач из санатория. Может быть, он на что-то надеялся?

Она стала тем, чем хотела стать. Нелепо огорчаться из-за этого.

Он держался с ней сурово, потому что иначе было нельзя. Для подобных женщин, даже менее порочных, соврать — все равно что чихнуть, а порой они лгут даже без надобности, просто так, беспричинно. Она ему сказала не все. Он был в этом уверен. Может быть, потому она и не может заснуть? Несомненно, ее что-то тревожит.

Один раз она даже встала. Мегрэ слышал шаги босых ног в ее комнате. Уж не собирается ли она сейчас к нему зайти? В этом не было ничего невозможного, и Мефэ уже приготовился к мысли, что придется наспех натянуть брюки, которые он бросил на коврик.