Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Алло!.. Знаю ли я некоего Марселена?.. Какого Марселена?.. Как?.. Кто он?.. Рыбак?.. Нельзя ли пояснее, Леша. Никак не пойму, что вы мне говорите… Какой-то тип, который живет в лодке?.. Так… Дальше… Утверждает, что он мой друг?.. Что?.. Утверждал?.. Вот что! Его уже нет в живых!.. Убили прошлой ночью?.. Но ко мне это никакого отношения не имеет, милый Леша… Это не мой сектор… Он говорил обо мне весь вечер?.. И по-вашему, выходит, из-за этого его и убили?

Мегрэ положил карандаш и свободной рукой попытался поднести спичку к трубке.

— Записываю, — продолжал Мегрэ. — Да… Марсель… Уже не Марселен?.. Как вам угодно. Значит, как пишется?.. Поль-Артюр-Катрин… Да… Понял… Пако… Отпечатки пальцев выслали?.. Что?.. Письмо от меня?.. Вы уверены?.. Бумага с грифом?.. А какой гриф?.. Пивная на площади Терн?.. Очень возможно… Что же я там ему написал?

Если бы м-р Пайк не сидел рядом и не смотрел на него так упорно!

— Записываю… Читайте… «Жинетта завтра уезжает в санаторий. Она вас целует. Сердечный привет». Подписано «Мегрэ»?.. Нет, не обязательно подлог… Я что-то начинаю припоминать… Сейчас поднимусь в картотеку… Приехать к вам?.. Но ведь вы же прекрасно понимаете: это не мое дело…

Он уже собирался повесить трубку, но не удержался и, рискуя удивить м-ра Пайка, задал вопрос:

— А у вас там солнце?.. Мистраль?.. Но все же солнечно?.. Ладно… Если что-нибудь узнаю, сообщу… Договорились…

М-р Пайк почти не задавал вопросов, но зато так смотрел на Мегрэ, что комиссару пришлось заговорить самому.

— Вы знаете остров Поркероль? — спросил он, раскурив наконец трубку. — Утверждают, что там очень красиво, не хуже, чем на Капри или островах Греции. Сегодня ночью на Поркероле убит человек, но это не мой сектор. У него в лодке нашли мое письмо.

— А оно действительно от вас?

— Вероятно. Имя Жинетта мне что-то неясно напоминает. Подниметесь со мной?

М-р Пайк знал уже все помещения уголовной полиции. Один за другим они поднялись на чердак, где хранятся карточки всех, кто когда-либо имел дело с правосудием. Присутствие англичанина вызывало у Мегрэ почти что комплекс неполноценности, и ему стало вдруг стыдно перед бородатым сотрудником в сером халате, который сосал конфеты, пахнущие фиалками.

— Скажите, Ланглуа… Кстати, жена ваша поправилась?

— Болела у меня, господин Мегрэ, не жена, а теща…

— Да, да, простите. Сделали ей операцию?

— Да. Вчера она уже вернулась домой.

— Не посмотрите, Ланглуа, нет ли у вас сведений о неком Марселе Пако?

Может быть, в Лондоне погода лучше? А тут дождь барабанит по крыше, стекает по желобам.

— Марсель? — переспросил служащий, взобравшись на лестницу.

— Он самый, дайте-ка мне его досье.

Кроме отпечатков пальцев, к учетной карточке были прикреплены две фотографии, одна анфас, другая в профиль. Снимали Пако без воротничка, без галстука, при резком свете, в отделе идентификации.

Нахмурив брови, Мегрэ уставился на фотографию, пытаясь что-то припомнить. На снимках Пако было лет тридцать пять. Он был худ, выглядел плохо. Кровоподтек под правым глазом, казалось, свидетельствовал, что, прежде чем попасть в руки фотографов, он был подвергнут серьезному допросу.

Затем следовал довольно длинный список приводов.

В Гавре, в семнадцать лет — драка и поножовщина. Год спустя — Бордо, снова драка и поножовщина, да еще пьяный дебош в общественном месте. Оказал сопротивление полиции. Снова драка и поножовщина в каком-то злачном месте в Марселе.

Мегрэ держал карточку так, чтобы одновременно с ним ее мог читать и английский коллега. А тот, казалось, всем видом говорил: «Все это есть и у нас, по ту сторону Ла-Манша».

Бывает ли у англичан такое? Это означает, что Марсель Пако занимался сутенерством. И, как полагается, был за это послан в африканские войска для прохождения военной службы.

— Вот задира, — сказал Мегрэ м-ру Пайку.

Дальше пошло сложнее.

Тут уж англичанин поинтересовался:

— А что это означает?

Поди объясни этому джентльмену, представителю нации, которая слывет самой целомудренной во всем мире.

— Ну, как вам сказать. Это особый вид кражи. Кража, совершенная при особых обстоятельствах. Мужчина сопровождает незнакомую женщину в более или менее подозрительную гостиницу, а потом выясняется, что у него пропал бумажник. У девицы почти всегда есть соучастник.

— Понятно.

В досье Марселя Пако имелось три соучастия в подобных кражах, и всякий раз упоминалась девица по имени Жинетта.

Дальше дело становилось еще серьезнее. Речь уже шла о ножевой ране, которую Пако нанес какому-то строптивому господину.

— Я полагаю, это то, что вы называете темной личностью, — вставил м-р Пайк, который настолько отчетливо выговаривал французские слова, что они начинали принимать иронический смысл.