Читаем Весь Мегрэ. Том 1 полностью

— Я удрала, — выпалила она наконец. — Не могла больше оставаться. Мне страшно! Служанка сказала, что отец в ярости и готов меня убить. Он запер меня в комнате без всяких объяснений. Он всегда молчит, когда сердится. В ту ночь мы возвратились, не сказав друг другу ни слова. Он закрыл дверь на ключ. И сегодня служанка разговаривала со мной через замочную скважину. В полдень, когда он вернулся, на нем лица не было. После обеда он долго ходил вокруг фермы, а потом ушел на могилу матери. Он всегда ходит туда, перед тем как принять важное решение. Я разбила стекло. Служанка просунула мне отвертку, и я отвинтила замок. Я не могу вернуться назад. Вы не знаете моего отца.

— Один вопрос, — прервал ее Мегрэ.

Он взглянул на изящную кожаную сумочку, которую она держала в руке.

— Сколько у вас с собой денег?

— Не знаю… Флоринов пятьсот.

— Кто был в вашей комнате?

Покраснев, она пробормотала:

— Тот, кто был в участке… Сначала я хотела пойти на вокзал, но увидела полицейского и подумала о вас.

Они стояли как в зале ожидания, где невозможно создать атмосферу интимности. Им даже в голову не пришло взять из кучи два стула и сесть.

Бетье нервничала, но не настолько, чтобы потерять самообладание. Возможно, потому, что Мегрэ смотрел на нее с некоторой неприязнью, особенно проявившейся в его голосе, когда он спросил:

— Вы уже предлагали кому-нибудь выкрасть вас?

Она растерялась, отвернулась:

— Не понимаю…

— Я спрашиваю, это был ваш первый любовник?

Она долго молчала, прежде чем ответить:

— Не думала, что вы будете так жестоки со мной. Я пришла…

— Так первый? Если посчитать, ваш роман продолжался больше года. А до этого?

— Я… Я флиртовала с преподавателем гимнастики в лицее, в Гронингене.

— Флиртовала?

— Он был… он…

— Ага! Следовательно, до Попинги у вас уже был любовник. Только один?

— Как вы смеете? — возмутилась она.

— Но ведь вы были и любовницей Баренса.

— Неправда! Клянусь…

— Однако вы встречались с ним.

— Потому что он влюбился в меня. Правда, едва решался поцеловать.

— А на последнем свидании, которому помешали я и ваш отец, вы предложили ему уехать вдвоем.

— Откуда вы знаете?

Мегрэ чуть не расхохотался. Святая наивность! Постепенно к ней возвращалось хладнокровие. Она говорила о подобных вещах с удивительным простодушием.

— Он не захотел?

— Испугался. Сказал, что у него нет денег.

— И вы предложили ему свои. Короче, с давних пор вас преследует мания побегов. Главная цель вашей жизни — покинуть Делфзейл с каким-нибудь мужчиной.

— Не с каким-нибудь, — поправила она обиженно. — Вы злой! Вы не хотите понять!

— Как раз напротив! Все очень просто: вы любите жизнь, любите мужчин. Вам нравятся те радости, которые можно получить.

Она опустила глаза, теребя в руках сумочку.

— Вам скучно на образцовой ферме отца. Вам хочется другого. Вы начали в лицее, в семнадцать лет, с преподавателем гимнастики. Уговорить его уехать не удалось. Вы перебрали всех мужчин Делфзейла и нашли одного, который показался вам решительнее других. Попинга много плавал. Тоже любил жизнь. Его сковывали предрассудки. И вы бросились ему на шею.

— Зачем вы говорите…

— Может быть, я и преувеличиваю. Допустим, он ухаживал за вами: вы девушка красивая, чертовски аппетитная. Но ухаживал он робко, боясь осложнений, боясь своей жены, Ани, директора, воспитанников…

— Особенно Ани.

— Мы сейчас поговорим об этом. Он целовал вас в укромных уголках. Держу пари, у него даже и смелости-то не хватало помышлять о большем. Однако вы посчитали — пора! Вы стали подстерегать его. Вы приносили ему домой фрукты, вошли в семью. Вы вынуждали его провожать вас на велосипеде и останавливались за штабелем леса. Вы писали ему письма, предлагали уехать.

— Вы читали?

— Читал.

— А вы не думаете, что начал он?

Она вспылила.

— Сначала он говорил, что несчастен, что госпожа Попинга не понимает его и беспокоится только о том, что скажут люди, что жизнь бессмысленна, и все…

— Черт возьми!

— Вы прекрасно знаете, что…

— Шестьдесят женатых мужчин из ста говорят это первой же смазливой девчонке. Только бедняга напал на девушку, которая поймала его на слове.

— Вы злой, злой!

Она чуть не плакала и топала ножкой, подчеркивая слово «злой».

— Короче, он все время откладывал ваш злополучный отъезд, и вы прекрасно понимали, что эта затея неосуществима.

— Неправда!

— Да, да. И вот доказательство: вы в некотором роде подстраховали себя от случайностей, принимая ухаживания Баренса. Правда, осторожно, потому что он человек молодой, робкий, хорошо воспитанный, почтительный, которого можно и вспугнуть.

— Ужасно!

— Обычная житейская история.

— Вы презираете меня, да?

— Я? Вовсе нет.

— Вы меня презираете! Но я так несчастна. Я любила Конрада.

Она заплакала, затопала ногами.

— Я вам запрещаю…

— Говорить, что вы их не любили? Полноте. Вы их любили, пока они давали вам надежду на новую жизнь, отъезд, мысль о котором неотступно преследовала вас.

Не слушая больше, она простонала:

— Не надо мне было приходить! Я думала…