Читаем Верую… полностью

О муже Володе в письме ни слова не сказано. «Живу одна». Если бы он умер — написала бы, конечно, значит развелись, кто-то кого-то бросил. Думаю, скорее всего — она его.

А вот брат ее Юрий Борисович, этот пышущий здоровьем атлет, весельчак и красавец, умер еще в 1967 году, всего на пять лет пережив свою милую старенькую старушку.

«Умер от лимфолейкоза, спасти невозможно было», — писала мне его сестра. И еще написала — в другом письме:

Кто с матерью, кто отдельно, живут, работают, обзавелись семьями внуки Наталии Сергеевны, правнуки генерала Хабалова.

Живут где-то дети и внуки Иллариона Нестерко (его самого не стало в 1937 году).

Может быть, где-нибудь в Париже, Мюнхене или Монреале еще теплится жизнь порт-артурского героя Романа X., первого жениха Наталии Сергеевны…

И вот я задаю себе вопрос: вспоминает ли кто-нибудь из этих людей мою героиню? И если вспоминает, то — с любовью ли? Нет, говорю я, подумав: никто из тех, о ком мы с вами знаем, слышали или читали, никогда по-настоящему не любил Наталию Сергеевну! Ни отец, ни мать, ни муж, ни дети, ни внуки… Был в ее жизни «комиссар» Ларя — «последний луч предзакатного солнца»! Но ведь и он, как мы знаем, не решился бежать за ней ни на край света, ни даже в столичный город Петроград…

Кто же тогда? Может быть, советник королевского посольства Нидерландов Уден Дейк? Может быть… Но вспомним, что «когда он брал меня за руку, мне хотелось выдернуть ее и вытереть»…

Да, очень много тяжкого, горького, мучительного перенесла на своем веку Наталия Сергеевна, не один раз кидало ее то в жар, то в холод, но в этих ли житейских злоключениях, в этих ли хождениях по мукам главная беда ее жизни? Такие ли еще беды выпадали на долю русских женщин и в давно минувшие, и в недавние времена.

Холодно и темно в могиле. Но намного ли теплее была жизнь этой женщины? Поэтому так дорого ценила она каждую капельку сердечного тепла, доброе слово, дружеское сочувствие. Не потому ли она так и прилепилась душой ко мне и к моей семье. Не потому ли и открылась мне с такой полнотой и безоглядной щедростью.

Не будь этого, не появилась бы и эта книга.