Читаем Вершитель судеб (ЛП) полностью

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? — спросил он с выражением, напоминающее малыша, у которого отняли

любимую конфетку.

— Я не хочу оставаться под пристальным вниманием прессы. Если мы признаемся…

Мелвилл и я… папарацци отстанут, и я смогу вернуться к своей жизни.

Он поднялся, его разочарование ощущалась, как теплая волна от радиатора.

— И ты действительно этого хочешь?— спросил он, пройдясь по комнате и

останавливаясь перед камином, она молча уставилась в его широкую, накаченную спину.

— Ты хочешь вернуться и спать с мужчинами, оставаясь все время в тени, продолжая

лгать окружающим тебя людям?

Она вздернула подбородок, пытаясь побороть стыд, прожигающий ее от его слов, и

который в течение восьми лет она прятала очень глубоко внутри себя.

— Нет, я хочу вернуться к своей высокооплачиваемой работе, своей личной жизни и

иметь выбор, что и с кем делить.

За считанные минуты он прошел через всю комнату и очутился на коленях перед ней, с

обеих сторон обхватив ее за бедра, с мольбой в глазах ибурей яростных эмоций,

сменяющихся на лице.

— Хватит, — потребовал он. — Не говори мне, что ты хочешь, чтобы все эти мужчины

снова дотрагивались до тебя. Не говори мне, что ты отвергла меня, но позволишь им…, —

его голос дрогнул и он сглотнул. — Я прошу всего лишь несколько дней.

Она чувствовала жжение в глазах, и пыталась совладать с натиском чувств, которые

готовы были выплеснуться из нее. Чувства, заставляющие совершать и делать такие вещи,

после которых обратно дороги нет, чувства, которые вселяли надежду и радость, другими

словами, о которых она даже не смела и мечтать.

— Тебе нужно еще несколько дней, чтобы спасти кампанию? Или, чтобы спасти меня? —

спросила она напрямик.

Он смотрел на нее, и в его лице читалось отчаяние и еще что-то, что она не совсем могла

понять.

— Вас обеих, — наконец ответил он.

* * *

Она сказала ему «нет». Он злился, возмущалсяи был раздражен. Он ушел, а она

продолжала сидеть неподвижно на диване в гостиной, наверное, несколько часов. Она

понимала, что совершила правильный поступок, не было никакого смысла продолжать

показывать им свои якобы «отношения», но ее решение вызвало озноб, неуверенность и

чувство одиночества. Она не понимала, что игра, в которой она притворилась подругой

ДерекаЭмброузапридавала ее дням смысл, которого раньше не было. Впервые за столь

долгое время она ждала кого-то, разговаривала с кем-то на отвлеченные темы, и о ней

беспокоились.

И она прогнала его. С одной стороны, это было так просто сделать, с другой —

невероятно сложно. Он не мог ее спасти, она не хотела, чтобы ее спасали. И она снова и

снова повторяла это про себя, чтобы разрушить сомнения. Но несмотря на то, что она

хотела его—его спасения, его общения —не могла им воспользоваться. Сколько она

сможет пользоваться им? Часов? Дней? Может, всего лишь несколько недель, и то если

очень повезет. Пока пресса не узнает о ее семье, и она окажется прямиком там с чего и

начала, но еще больше презираемая, чем сейчас. И несмотря на то, что Дерек, был в

состоянии закрыть глаза на ее занятия проституцией, но как только бы дело коснулось ее

прошлого, он не смог бы отмахнуться от него, отмахнуться от прошлого ее отца. Черт, она

никогда не интересовалась прошлым своего отца, и только десять лет назад она узнала о

нем.

И именно это была настоящая причина, почему она сказала ему «нет», он не сможет

отмахнуться от прошлого ее отца, а она не сможет вынести его взгляд. Тепло и его

ласкасменятся разочарованием и отвращением. Проведенные еще несколько часов, дней

или недель с Дереком Эмброузом, полностью захватят ее, а затем полностью также и

уничтожат.

Небо за окном становилось более темным, Лондон, наконец, удалось подняться с дивана и

осторожно ступая поместу, где Дерек опускался перед нею на колени, прося ее быть его

девушкой, которой она никогда не сможет быть, и проигнорировав тугой узел боли,

сжавшейся в груди, направилась на кухню, вытаскивать сгоревший персидский торт

любви из духовки.

* * *

Дерек стоял на балконе квартиры «Силовых игроков» и смотрел на огни города,

блестящие в ночи. Он пришел сюда после полного фиаско с Лондон, чувствуя тошноту от

ее отказа по поводу его программы, совершенно не думая, каким образом он собирается

спасать кампанию, потому что не в состоянии был перестать думать о ней. Он выпил уже

четыре двойных виски, но все равно выглядел таким же потрепанным, и его грудь все еще

болела, как сука.

— Ты расскажешь нам, что случилось?— поинтересовался Камаль, входя на балкон.

— Когда ты пришел?— спросил Дерек, заметив про себя, что его слова вышли немного

невнятными.

— Только что. Подумал, что найду тебя здесь.

— Тиг пришел с тобой?— Дерек сделал последний глоток янтарной жидкости из стакана,

перед тем как облокотился на перила.