Читаем Верные враги полностью

— М-да, разделить ее по-братски вряд ли получится, — вслух заключил Мрак, представив это самое слияние со мной или Вересом.

— Так давайте разделим ее по-рыцарски! — оптимистично предложила я.

— Это как?

— Уступим ее прекрасной даме! — Прежде чем кто-либо успел возразить, я сбросила заблаговременно расшнурованные сапоги и во весь рост растянулась на кровати, благодушно поглядывая на «рыцарей».

Мужчины переглянулись, тоскливо вздохнули и пошли в сени за навьюченными на лошадей одеялами.

Сестры уснули почти сразу. Даже Данка, наотрез отказавшаяся от успокоительной настойки (но согласия на небольшое колдовство у нее никто не спрашивал, а якобы случайный пасс в их сторону заметила, кажется, я одна). Следом засопел еще слегка простуженным носом Рест, привыкший доверять своему мастеру безо всякой валерианы. Мрак еще долго вздыхал и ворочался, но, похоже, его больше беспокоил жесткий пол, чем надвигающаяся опасность. В конце концов угомонился и он.

А вот сам Верес… Интересно, он действительно спит или прикидывается? Дыхание ровное, глубокое и почти беззвучное, но оно у него с самого начала такое было, как только лег. Я тихонечко свесилась с кровати, пригляделась к застывшим, резковатым из-за худобы чертам лица. Уж слишком спокойным. Более умного вопроса, чем «А ты правда спишь?», я с ходу придумать не смогла. К тому же с чуткого колдуна станется язвительно, совершенно бодрым голосом ответить «А что, не видно?».

Поежившись, я нащупала острый носик проклюнувшего наволочку пера и вытащила его из подушки. То-то она такая плоская, хоть и тяжелая — не гусиным пухом набита, а обдирными куриными перьями, среди которых затесалось рыжее, длинное и узкое, из пышного петушиного «воротника». Задумчиво покрутив его между пальцами, я ухмыльнулась в темноту и, снова перевернувшись на бок, коварно потянулась кончиком пера к носу сомнительно почивающего субъекта.

В следующее мгновение на моем запястье словно сомкнулись стальные тиски, я аж пискнула от боли и неожиданности.

— Шел, тебе что, делать нечего?! — с досадой поинтересовался колдун.

Фыркнув, я выдернула руку, не дожидаясь, пока он разожмет пальцы.

— Руку свесить уже нельзя, что ли? Эта кровать жесткая, как гроб, и не намного шире!

Верес скосил глаза на компрометирующее перышко, плавно опустившееся ему на грудь.

— Можем поменяться.

— Вот еще! — Я оскорбленно отвернулась к стенке и хмуро проворчала в самые бревна: — И вообще, я уже начинаю сомневаться, кто из нас оборотень…

Тихий смешок. Движение. Я, не удержавшись, оглянулась через плечо. Верес лежал на спине, заложив руки за голову, и спокойно, выжидательно смотрел на меня. Словно знал, что я рано или поздно обернусь.

— Ну, ты для оборотня тоже необычная.

— Это чем же?

— У тебя нет четкой грани между ипостасями. — Мужчина едва шевелил губами; сомневаюсь, что его услышал бы даже лежащий рядом Мрак, кабы не спал. — Их смена для тебя чисто формальное, внешнее явление. В облике женщины ты преспокойно прибегаешь к силе и чутью нежити и сохраняешь человеческую память и навыки в зверином теле, практически никогда не становясь полностью ни тем, ни другим. Подозреваю, у тебя даже сознание не слишком изменяется.

— Что делает меня еще более мерзкой и опасной тварью? — криво усмехнулась я.

— И более уязвимой. — Возразить мне — хотя бы из вежливости — он и не подумал.

— С чего ты взял? — Я заинтересованно перевернулась на живот, уткнувшись подбородком в сложенные на краю кровати руки.

— Не взял. Поймал. — Колдун демонстративно показал мне растопыренную кисть, словно предлагая рассмотреть рисунок в центре ладони, и снова убрал под затылок.

— Тебе просто повезло. Я не ожидала подвоха.

— Но ты подозревала, что я не сплю. Ты могла использовать звериную реакцию, но не использовала, сознательно подавив ее. А ведь ночью у тебя должны преобладать инстинкты, а не разум.

— Слушай, ты что, учишь меня быть оборотнем? — возмутилась я. — Недоволен, что я тебе руку не откусила?

— Недоволен, — согласился Верес. Он уже не улыбался, выражение лица неуловимо и как-то нехорошо изменилось. — Потому что я действительно спал, Шел. — Голос колдуна резко посерьезнел, и мне, еще даже не зная, в чем дело, нестерпимо захотелось сжаться в комок и попятиться. — И потому что во второй руке у меня было вот это.

Узкий серебряный клинок выскользнул из рукава, как коготь из мягкой кошачьей лапки. Сверкнул в единственном пронзавшем ставень лунном луче и словно испарился, спрятавшись обратно.

— Но основная проблема в том, что я-то не оборотень, реакции у меня немного хуже. Почувствовать приближение нежити даже сквозь самый крепкий сон — могу, а в последний момент удержаться от удара — далеко не всегда. Так что, пожалуйста, оставь свои шуточки с перышками для Мрака. Или хотя бы веди себя как нормальный оборотень.

— Ну ты и сволочь, — ошеломленно выдохнула я, на этот раз не только отворачиваясь, но и натягивая одеяло до ушей, хотя против просквозившего лопатки холодка это помогло мало.