Честно говоря, идея с лыжами мне тоже не шибко понравилась — последний раз я каталась на них лет эдак пятнадцать назад, причем воспоминания об этом сохранились не слишком восторженные: по большей части мои задранные ноги с крестом лыж на фоне неба. Как назло, осуществить ее удалось без особого труда — запасные лыжи в хозяйстве имелись у всех селян, и нам охотно согласились их продать. Еще скорее выяснилось, что лыжам я нравлюсь не намного больше. Стоило мне затянуть крепления и выпрямиться, как левый полоз скользнул вперед, правый отъехал назад, и я застыла враскорячку, судорожно цепляясь за палки и боясь лишний раз дыхнуть. Рест, беря пример с мастера, только сдержанно ухмылялся, зато дракон, вспомнив старинное присловье, что минута смеха продлевает жизнь на час, нахально попытался обессмертиться за мой счет. Я уже всерьез прикидывала — не плюнуть ли на шаткое равновесие ради возможности огреть его палкой, но тут Мрак закончил возиться со своими лыжами, и я всё-таки упала, разжав руки от хохота. За снаряжение мы неосмотрительно взялись на краю льдинки с почти незаметным — если, конечно, ты стоишь в валенках, а не на лыжах, — уклоном. И стоило дракону начать пробный шаг, как полозья, словно норовистые лошадки, наконец-то дождавшиеся команды «Но-о-о!», дружно урвались с места, всё убыстряя ход. Вместо того чтобы затормозить палками, Мрак бестолково замахал ими в воздухе, пытаясь удержать равновесие, но лишь придал дополнительное ускорение. Логическая развязка наступила на самом дне лощины — не без помощи куста шиповника, который лыжи попытались обогнуть с двух сторон. Разрозненные вопли оформились в исчерпывающую характеристику события, тут же погребенную под осыпавшимся с ветвей снегом.

— Рест, ты пойдешь последним, — осадил нетерпеливо рванувшегося вперед ученика Верес. — Будешь назад поглядывать, если что — свистнешь.

— Да, мастер, — безропотно согласился мальчишка, возвращаясь и пристраиваясь за мной.

— Откуда, кстати, это дурацкое слово — мастер? — запоздало поинтересовалась я. — Обычно ученики обращаются к своим учителям куда почтительнее.

— Я ему не господин и не хозяин. — Колдун в последний раз поправил сумку, поудобнее перехватил палки. Лыжи под ним стояли как прибитые. — Я всего лишь обучаю его своему ремеслу.

— Ну, называл бы учителем.

— Учитель может быть только один, — усмехнулся мужчина, — Ксандр Перлов, завкафедрой практической магии в Старминской Школе Чародеев. Он в свое время столько шкур с меня спустил, что я до сих пор при этом слове вздрагиваю. Нет уж, предпочитаю «мастер»!

Верес оттолкнулся палками и лихо, с задорным посвистом ветра соскользнул в лощину, намечая нам дорогу, — оставленная Мраком лыжня сгодилась бы разве что для двух змей, выписывающих абсолютно независимые, то расходящиеся, то почти пересекающиеся кривые. Я проводила его завистливым взглядом, глубоко вздохнула для храбрости и покатила следом, больше упираясь, чем помогая себе палками.

Когда мы доехали до Мрака, он уже перестал напоминать кладбищенский сугроб, но и на довольного жизнью дракона походил весьма отдаленно.

— Догоняй! — на ходу бросил ему колдун, ускоряя шаг, чтобы с разгону въехать на противоположный склон. Я не отважилась последовать его примеру, и в результате примерно на середине подъема в меня врезался не успевший затормозить Рест.

— Смотри, куда едешь! — рыкнула я, выдергивая задки своих лыж из-под носов его.

— Сама смотри! — огрызнулся паренек, сдавая назад. — И вообще…

Я обернулась, вопросительно изогнула бровь.

— И вообще, — съежившись, но не отступившись, повторил он, — мы тебя с собой не звали! И вы с моим мастером всё равно враги навек, как ты к нему в друзья ни набивайся!

К изумлению Реста, я не разозлилась, а, искренне развеселившись, покровительственно потрепала его по макушке:

— Запомни, щенок, умные враги всегда найдут общий язык. И будут дружить против глупого.

— Почему ты всё время называешь меня щенком? — возмутился он, стряхивая мою руку.

— Потому, что ты не волчонок. А до собаки еще не дорос.

— Я человек! — обиженно запротестовал Рест.

— Ну-ну, — скептически хмыкнула я и на дальнейшие поскуливания не отзывалась.

Глава 6

После обеда немного потеплело и пошел снег — крупный, лопушистый. К вечеру он облепил деревья сверху донизу, от кряжистых стволов до самых тонких веточек. Ели превратились в высокие остроконечные сугробы, дубы и ясени напоминали хрупкие белые кораллы, как будто заключенная между холмами долина некогда была морским дном.

Метель не утихала, даже, наоборот, усиливалась с каждым часом, медленно, но неумолимо. Хорошо любоваться ею из обметанного снегом окошка, чувствуя спиной исходящее от печи тепло… Но брести наперекор ветру, упрямо наклонив голову и поминутно спотыкаясь, — удовольствие маленькое. Не поможет ни шуба, ни шкура, ветер пробивает с легкостью эльфийских стрел, и все больше выкованных морозом наконечников застревают в теле, проникают в кровь, ползут к сердцу…