Скальд Ветров

Вернуться из тумана

Звонкий волчий вой разлился окрест, вторя песне ветра, звенящей в кронах высоких деревьев. С обнаженных темных веток срывались крупные капли, так и норовящие упасть за шиворот, изменчивая туманная дымка превращала знакомый с детства лес в неведомую непролазную чащу, из которой не выбраться.

– Э-гей! – подал голос Вранко, остановился, едва не шагнув прямиком в овраг, который коварно прятался от него в волнах тумана. Охотиться они отправились впятером, но, когда к вечеру поднялось это густющее молочное марево, сын кузнеца потерял друзей из виду, отстал и теперь блуждал один, куда больше рискуя окончательно заблудиться, чем выйти к родной деревне.

Парнишка, которому этим годом минуло тринадцать зим, остановился в сгущающихся туманных сумерках. Ему было не по себе, пальцы похолодели и словно одеревенели, с трудом сжимали копье, которое теперь казалось неподъемно тяжелым. Сердце Вранко колотилось быстро-быстро, гулко отдавалось в висках и ушах. В памяти одна за другой всплывали все те жуткие истории про чудищ из тумана, о которых рассказывала бабка Проскевья. И про бледную кобылу, что обманом усаживает заплутавших людей себе на спину, да и увозит в Серые земли. И про Жутика, который фырчит на тебя из тумана, точно еж, пугает, наводит страхи, заставляет кидаться бежать, чтоб ты упал в яму или овраг и свернул себе шею. Но больше всего мальчика пугал сказ про волка Одинца. Это чудище было хитрым, принимало облик того, кто тебе знаком, подбиралось поближе, а после обращалось огроменной зверюгой. И, ежели не съедало целиком, что и косточек не найти, так кусало. И тот, кого Одинец укусит, сам обращался туманным страховидлой.

Вранко шумно хлюпнул носом, утерся рукавом, пожевал губу. На лес опускалась промозглая осенняя ночь, туман даже не думал рассеиваться. Паренек еще пару раз всхлипнул, но после вспомнил, что он вообще-то уже почти взрослый мужчина, сын самого сильного мужика в деревне, кузнеца! и не годится ему сырость разводить, которой кругом и без того в избытке. Как учили старшие, надо обустроиться, разжечь костерок и пережить ночь. Утро вечера мудренее. Глядишь, и туман уйдет.

Немного приободрившись, Вранко принялся за дело. Наломал веток с ближайших кустов, сложил кострище и кой-какую лежанку. Ложе вышло не самым удобным, ну, так ему ж и не век тут куковать, а только ночь продержаться. Сойдет. Мальчик достал из котомки тоненькое одеяльце, свернутое в скатку, сложил его вдвое, бросил на ветки, сам уселся сверху. Вот с костром пришлось повозиться куда как дольше. Из-за сырости искра никак не желала высекаться, а хворост – загораться. Однако же долгие старания были вознаграждены, и несколько минут спустя маленький робкий огонек уже мерцал в туманной мгле.