Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

Катрин посмотрела в кристально честный глаз вора. Вот деликатный гад.

— Хорошо, попробую выспаться.

Спала Катрин действительно лучше. Даже приснилось что-то лёгкое, беззаботное, к сожалению, никакого отношения к связи с «Двумя лапами» не имеющее. Днём тошнота не преминула вернуться, но эти сутки Катрин пережила куда легче.

* * *

Грести было одно удовольствие. Челнок двигался вверх по узкой речушке. «Квадро» стал на якорь у устья, и теперь разведчики придвигались по узкому зеленому коридору. Время от времени Квазимодо пробовал воду.

— Солёная и мутная, — шкипер сплюнул. — Но выше мы на корабле всё равно не поднимемся. Дерьмовенькая речушка.

— Придётся возить в бочонке, — сказала Катрин, работая веслом. — Родника нам здесь не найти.

— Какие уж родники? — Касан ткнул лопастью весла в сторону мангровых зарослей. — Не та местность.

Моряк был прав. Второй день катамаран осторожно двигался вдоль берега. Собственно, берега как такового не существовало: сплошной лабиринт густо заросших островков, изобилующих яркими вонючими цветами и тысячами верещащих разноцветных птиц, тоже весьма похожими на цветы. Между корней мелькали зубастые создания, напоминающие раскормленных короткохвостых выдр. Лоснящиеся звери нагло и безбоязненно поглядывали на катамаран. Впечатляющий размер зверюшек и их приличные клыки зародили в мореплавателях подозрение, что дело не только в наивности местных обитателей. Нетрудно было представить, что может сотворить пара «грызунов» размером с кабана с не вовремя оказавшимся в воде человеком. «Тут и аванк призадумается», — как справедливо заметил Винни-Пух.

Катрин посмотрела на копьё у своих ног. Первым делом вода, потом можно будет подумать и о пополнении корабельного меню свежим мясом.

Квазимодо снова попробовал воду:

— Почти пресная.

Катрин зачерпнула речной воду. Привкус ила и благоуханных цветов наполнил рот.

— Хм, попахивает. Как бы нам холеру не подцепить или дизентерию.

— Это что за напасти? — обеспокоился Касан.

— Понос прохватит, — исчерпывающе объяснил Квазимодо.

— А звучит-то как благородно, — пробормотал моряк.

Катрин глянула через плечо, — показалось что в голосе Касана промелькнула насмешка. Моряк смущённо улыбнулся:

— Давайте, маленько наберём здесь. Для питья кипятить можно. Железка-то ваша чудесная греет исправно. А в проливе полно островов с удобными стоянками — там хорошей воды возьмём. Что время-то терять?

Доводы Касана звучали разумно. Действительно, в этих дебрях можно слегка пополнить запас в баках. Добрать пресной воды удастся и потом. Катрин бы не возражала против ещё одной остановки. Коротенькой-коротенькой. Лишь бы ноги размять. Касан эти места действительно знает. Но всё равно как-то нехорошо, что он сидит сзади. И как это получилось?

Катрин заставила себя не нервничать. Подумаешь, сидит за спиной мужик с оружием. Не чужой какой-нибудь. Пусть излишне весёлый и невеликого ума, но не первый день на корабле обитает.

Челнок поднялся ещё по течению и остановился у тихой заводи. Вода здесь казалась относительно чистой. Катрин выпрыгнула на островок, ветки хрустнули под ногами, неверная твердь заколебалась.

— Вот на этом плоту и к кораблю двинемся, — засмеялся Касан.

Бочонок быстро наполнили. Моряк жизнерадостно посвистывал, споро работал черпаком. Наконец, Квазимодо на челноке с наполненным бочонком двинулся к кораблю. Касан вызывался поплыть сам, но одноглазый шкипер заверил, что должен лично погрузить подготовленные бочонки. Катрин одобрила — что ни говори, одноглазому она доверяла куда больше. Касан для хохмы и в бочонок плюнуть способен.

Прогуливаться по крошечному островку было, собственно, негде. Катрин села на корягу, внизу подгнившую до черноты и белую, как древняя кость, сверху. Воздух над рекой был полон тяжёлой влаги, гудения насекомых и аромата мясистых цветов, свисающих с ближайших деревьев. К башмакам деловито семенил ядовито жёлтый, круглый как шарик для пинг-понга, жук. Катрин подпихнула наглое насекомое древком копья. Жук-лимон со свинцовым бульканьем канул в воду. В воде немедленно заскользили какие-то вёрткие тени. Да, с голоду здесь не пропадёшь. И другие не пропадут — человек, это звучит вкусно.

Солнце припекало. Катрин, жмурясь, отмахивалась от москитов и рассматривала кроны деревьев. Зелёная, с пышной красной грудкой птица лениво перепархивала по ветвям. Хвост птицы, длинный и раздвоенный, казался двумя острыми языками пламени. Вот это цвет — прямо вспышки выстрелов в ночной тьме. Такой бы аксессуар понимающей даме на шляпку или на платье — весь бомонд от зависти бы ахнул. Диковинную жар-птицу вспугнула пара вездесущих попугаев. Птицы, грязновато-розовые и растрёпанные, сделали круг над Катрин, сварливо обсудили нелепую человеческую породу и скрылись в ветвях. Одиноко и горестно заквакала-замычала лягушка. Судя по басу — весьма приличных размеров земноводное.

Ветки потрескивали под ногами Касана. Моряк прогуливался по островку, вертел в руках копьё и насвистывал.

— Не свисти — денег не будет, — не выдержала Катрин, предпочитающая в лесу сохранять полную тишину.