Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

— Этот, — молодая женщина ткнула пальцем в пытающееся разогнуться смуглое тело, — этот урод объявлен вне закона. Вне Женевской конвенции и вне прав человека. Не человек — бабуин мерзкий прямоходящий. Убийца и самозванец. Кроме того, тварь до изумления бесчувственная к физическому воздействию. Всё. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Всем ясно? А ты, покойник, вставай, пока стоять можешь. Рули, ублюдок. Да, и парус поднимите. Надоела мне магия.

«Квадро» шёл под парусами. Сделали небольшой круг, обходя группу островков. Катрин, стоя на корме, следила за суетой, за шорохом и постукиванием движущихся снастей. Следила за людьми. Ковылял по палубе Эрго. Мрачно возился с канатами Дикси. Между ними шнырял Квазимодо, вертел головою, успевая разглядеть всё, и дословно запомнить неуверенные приказы бывшего Цензора. Задрав голову, следил за парусом Жо. Коренастый Хенк стоял за спиной голого шкипера, почёсывая бороду и разглядывая исполосованную смуглую спину странного пленника. Над головой что-то бесконечно щёлкало, хлопало и звякало. Большую часть неба закрыл светло-серый парус. Катрин нашла глазами скорчившуюся на носу корабля Эррату. Да, нам, бабам, этих парусов не понять. Жутко сложная вещь. Принцип действия МГ-34 куда проще уловить. Похоже, не получится из вас, леди, настоящей яхтсменки.

Катамаран подошёл к берегу. Квазимодо соскочил на настил пристани, принялся закреплять канат. Катрин наблюдала, с каким замешательством и тайной надеждой поглядывают на дом коренные обитатели Тихой. Катрин спрыгнула на крошечный причал. Оглянувшись, с удовольствием заметила, как сдвинулся Хенк, чтобы удерживать всех местных в поле зрения. Да и Жо не терялся — худая его фигура выглядела вполне убедительно.

Квазимодо подскочил к предводительнице, зашептал:

— Кораблик изумительный. Готов поверить, что дарки строили. Очень умно. Даже чересчур. Осваивать не меньше месяца придётся. Но это ничего. Как руль работает — понятно. В случае чего, можно и под одним парусом двигаться. Насчёт второго паруса — того, что этот голый «генуей» обзывает, я ещё не понял. У нас таких не было. Насчёт магии, честно признаю — вообще ничего не понял. Якорь здесь отличный. А каюты…

— Стоп, — прервала Катрин, так и не уловившая, когда одноглазый успел заглянуть вниз. — Плыть можно, я правильно поняла? На «магию» особо надеяться не стоит. До моря мы самостоятельно дойдём? Короче — это животное, что рулило, нам очень нужно?

Квазимодо замялся:

— Моя леди, я вас понимаю. Судя по всему, его стоит вздёрнуть за шею прямо сейчас. Обойдёмся без голожопого. С другой стороны — пока мы тут тыкаться будем да узнавать, что к чему… Здесь и лебёдка такая, что с первого взгляда её и не узнаешь. Парус сам собою распускается. И ещё премудростей полным-полно. Я, конечно, понимаю, что колдовства здесь не больше, чем в теле-визоре, но… Время потеряем.

— Ква, говори прямо.

— Я бы оставил его пожить. Хотя бы пару дней. Быстрее будет у него спросить, чем самим догадываться.

— Я поняла. Потерплю.

— Катрин, — одноглазый почтительно и мягко взял молодую женщину за руку, — я не всё сказал. Ты на себя не похожа. Теа частенько говорит, что некоторые оскорбления можно только кровью отмыть. И она совершено права. Только скажи — мы этого чёрного пополам порвём. Медленно. Чтобы орал так, что и в Каннуте слышно будет. Как раз и лебёдку проверим. Подумаешь, до моря на день-два позже дойдём…

— Нет, я чтобы день выгадать, что угодно стерплю, — Катрин положила ладонь на горячую шею вора. — Паршиво мне, Ква. Вообще подохнуть хочется.

— Ну, — одноглазый опустил голову, — что тут говорить. Я себе никак не прощу. Только идти нам нужно. Найти наших. Подыхать, обделавшись — хуже не придумаешь.

— Угу, мысль правильная, тут не поспоришь, — Катрин сплюнула в рыжую воду. — Значит, так, тебе с Хенком — дом на разграбление. Чтобы всё полезное было на борту мгновенно. Жратвы на кухне — кот наплакал, но выгреби всё. Остальные вещи — что именно забрать, ты лучше меня знаешь. Запряги местных — пусть таскают. Сильно их не лупи, но будь настороже. Тот, которому я нос сломала, может взбрыкнуть. Да и девка дурная. Я возьму Жо, и мы побеседуем с голодранцем нашим многознающим.

Из открытой двери в тайный ход ещё сильнее несло речной сыростью.

— Жо, найди лом или кувалду. Или молот какой-нибудь. Тащи сюда, — сказала Катрин, поправляя неудобный пояс с мечом.

Мальчик бледно улыбнулся:

— Кэт, я не уверен, что смогу их использовать, ну… не по назначению. Честно говоря, я и смотреть-то тоже…

Катрин глянула ему в глаза:

— Не надо спорить, кадет.

Цензор, скорчившийся на коленях у их ног и с ужасом следивший за разговором, заскулил, увидев как юный разбойник повернулся и отправился на поиски страшных инструментов.

— Заткнись, хорёк, — Катрин пихнула пленника к потайному ходу.

Воды в коротком подземном ходе было уже по щиколотку. Цензор прошлёпал к двери своего тайного убежища, сел, прислонившись к металлу.

— Я всё равно не открою. Можете меня убивать. Тебе ничего не достанется. Я всегда подозревал, что ты обыкновенная разбойница.

Катрин кивнула: