Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

Флоранс хихикнула.

— Понятно, — Катрин удерживала перчатку на макушке. — Апка для мамы. Ну, да, — сойдёт для сельской местности. Давайте-ка мама всё-таки нормальную шапочку наденет.

— Но! — строго сказал Рич и погрозил пальчиком, так очевидно копируя манеру самой Катрин, что Флоранс снова засмеялась.

— Ай, какие мы строгие! — Катрин сгребла близнецов в охапку, они оказались на коленях мамы, началась буйная «скачка-тряска». Дики пищала, мама улюлюкала, Рич ухал и тянулся к свалившейся перчатке, дабы немедленно водрузить её на место — всем было весело.

Катрин сходила в каюту, надела черно-белую нарядную, хотя порядком уже потрёпанную шапочку. Близнецы пыхтели на одеяле — каждый по локоть запустил руку в мамину перчатку, и теперь хулиганы увлечённо пихали друг друга этим довольно жёстким оружием.

— Кэт, они друг другу глаза выдавят, — взмолилась Флоранс.

— Вот ещё. Они сообразительные, — Катрин всё-таки подняла детей, поставила на планширь кокпита. Близнецы присмирели, разглядывая проплывающие берега.

— Кэт, я сознаю, что детям необходимо физическое развитие. Но, по-моему, ты слишком поощряешь борьбу. Маловаты они ещё для боевых искусств.

— Из всех искусств для нас сейчас важнейшее — горшок. А борется это хулиганьё само по себе, я лишь направляю энергию в относительно безопасном направлении. Кстати, драться, надо отдать должное, они не пытаются. Система опознавания «свой-чужой» работает исправно, и никто их этому не учил. Молодцы, — Катрин придержала вознамерившуюся отправиться к борту Дики. — Развиваться дальше будем гармонично. Танцы-шманцы, культура речи, этикет и вышивание — это за вами, миледи. Плаванье, верховую езду, выдавливание глаз и прочие интересные штуки освоим в свободное от музицирования и рисования время.

— Ой-ой, что-то верится с трудом. Полагаю, малыши от культурных бесед будут немедленно впадать в дрёму. Тем более, ты их будешь загонять как профессиональных спортсменов. Как несчастную Рату, — сплошные отжимания с утра до вечера.

— Белку пришлось перевоспитывать. Впрочем, ей было не в тягость. Рата бодрая сообразительная девчонка. А что, принц вспоминает? — Катрин кивнула в сторону люка — Жо отсыпался в каюте после утренней вахты.

— По-моему, он сам не сознаёт, как часто островитяночка в его разговоре всплывает. Кэт, кажется, мой сын сожалеет, что ему не с кем вести нравоучительные беседы.

— Нормально. Проверят чувства. К тому же Ратка повзрослеет внешне. В возрасте Жо мальчикам присуще уделять внимание, хм, женским округлостям.

— Кэт, ты неисправимо вульгарна. Никакого уважения к чистым и романтическим чувствам.

— Нету, — согласилась Катрин. — И уважения нету, и вульгарности на десятерых хватит. Но, заметь, я мальчику ни на что не намекала. Он самостоятельный, волен сам думать и решать. Прости, вырос твой сын, Фло.

— Я уже поняла, — Флоранс вздохнула. — Рич, хоть ты мамочку не торопись оставлять.

Ричард посмотрел обнадёживающе. Серьёзно посмотрел. Поскольку бровки остались озабоченно приподнятыми, Катрин спохватилась:

— Э, постой, гвардеец! Давай-ка, до сосуда потерпим.

За спиной протестующее взвизгнула оставленная Дики. Катрин с сыном в руках скатилась по трапу. В каюте Рич уселся на горшок и немедленно задумался о вечном. Торопиться в серьёзных делах он решительно не желал.

Через минуту появилась Флоранс с дочерью:

— Нам, конечно, тоже понадобилось.

Теперь близнецы сидели рядом. Ричард мечтал, Дики с завистью разглядывала горшок брата. Оба произведения гончарного искусства были приобретены в Глоре и различались лишь рисунком, но девчонка неизменно находила горшок под попой брата более привлекательным.

В открытый иллюминатор дышала река, слышался мягкий плеск волн, обрывки разговоров на драккаре.

— А Мышка на «Собаке» прижилась, — заметила Катрин. — Как бы насовсем не переквалифицировалась в пиратские коки.

— Ты думаешь, она может?

— Нет. Я шучу. Но мужская компания ей полезна.