Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

— Очень остроумно. Вот когда ты осознаешь, что здесь одним-единственным способом греться можно, тогда по-иному на затяжные морские круизы взглянешь.

— Я почему-то уверена, что замёрзнуть ты мне не дашь. И вообще, у тесноты есть много преимуществ — например, наши отпрыски не смогут расползаться. Здесь просто некуда.

Катрин заулыбалась:

— Это — да. Мышку вчера едва удар не хватил.

Фло засмеялась.

Вчера Дики устроила коварную провокацию, безумно напугавшую Мышку. Близнецы возились во дворе на одеяле, Найни снимала развешенное белье. К своим обязанностям няни Мышка относилась с истовым усердием, как, впрочем, и ко всему, чем ей приходилось заниматься в семье. Сунув в корзину последнюю сорочку, девушка мимоходом глянула на одеяло, — там сидел один Ричард, задумчиво дёргающий себя за нос. Дики не было. Деться девчонке было некуда — передвигалась малышка пока преимущественно ползком. Чужих во дворе не было, удрать куда-то дальше ворот или ступенек дома, Дики при всей своей прыткости никак не могла. Мышка, отвернувшаяся всего на мгновение, пришла в ужас. На её панический писк из дома выскочили Теа, только что пришедшая из порта, и Катрин. На несчастную Мышку страшно было смотреть. Ричард озадаченно поморгал на побледневшую как мел няню, для пробы хныкнул. Теа жестокосердечно хихикнула. Катрин поинтересовалась:

— Мышь, ты окончательно в роль тупой домохозяйки вошла? Помнится, ты когда-то весьма хитроумным грызуном считалась.

Найни в отчаянье глянула на Цуцика. Пёс преспокойно сидел у ворот, и смотрел на подружку с той же укоризной, что и остальные домочадцы. Мышка жалобно сморщила носик. Цуцик смилостивился и с намёком моргнул в сторону корзин. Найни подскочила к белью, зачем-то подхватила и переставила одну корзину, и только потом ухватилась за накренившуюся. Дики затаилась внутри, поджав ноги и натянув на голову свежевыстиранный край простынки.

— А-аа… — залепетала Мышка.

— Учебная тревога. Дело полезное — констатировала Катрин и обернулась к вышедшей на ступеньки Флоранс. — Ты не волнуйся, так ещё не раз будет.

— Я не волнуюсь, — сказала Флоранс. — Я, в отличие от вас, уже воспитала одного, как ты выражаешься, оболтуса. Найни, ты, пожалуйста, так не бледней. Твоё дело — смотреть, чтобы малыши уши друг другу не оборвали и не лопали то, чем их Цуцик вздумает угощать. У меня от этих водяных крыс, что он притаскивает, просто мороз по коже. И где он их только, волк лесной, выуживает? Тем ни менее, за безопасность детей вот это хвостатое чудовище и отвечает. Думаю, мы все ему доверяем. Так что и ты, Найни, на пса вполне можешь положиться.

— Дд-даа, — Мышка судорожно кивнула. — Цуцик, он… Не знаю, чего я так перепугалась.

— Ты, Найни, не вздумай надолго глупеть, — озабоченно сказала Катрин. — Рановато нам идиотизмом баловаться. Как ты могла не заметить, что корзина перекосилась? Ты же у нас просто обожаешь всё по линеечке расставлять, даже табуретки. Я вот тут рассказывала Теа, какой ты раньше была. Лиска не верит, что тебя приходилось заставлять причёсываться.

— Конечно, не верю, — сказала, улыбаясь, Теа. — Ква всегда Мышу в пример ставит как образец аккуратности и пунктуальности. Мечтает Мышь к купеческой бухгалтерии привлечь.

— Очень может быть, — согласилась Катрин. — Найни необходимо о достойном применении своих талантов подумать. Не всё же сопли младенцам утирать. Надеюсь, близнецы и сами сморкаться научатся. Ну, Мышь сама выберет, чем заняться.

— Сама?! — Найни широко раскрыла глаза.

— Под нашим чутким руководством, — успокоила Катрин и поинтересовалась у поползшего к корзинке Ричарда: — А ты куда? Вы уже крупные котята, в одну тару не забьётесь.

Ричард сосредоточенно взглянул на мам, ухватился за корзинку, приподнял простыню с головы сестры. Дики немедленно скорчила брату рожицу. Ричард задумчиво посмотрел, аккуратно опустил простыню на место, завесив хитрую физиономию насмешницы, сел и начал глубокомысленно дёргать себя за пальцы. Вид у него был такой снисходительный и мудрый, что женщины засмеялись.

— Блин, натурфилософ Диоген Аполлонийский растёт, — заметила Катрин.

После обеда детишки сидели на одеяле, но философами не выглядели, поскольку пыхтели, отчаянно пытаясь отобрать друг у друга ломоть вяленой дыни. Миска с такими же ломтями стояла рядом, но те куски, несомненно, были не так аппетитны.

— Спортивный дух развиваете? — поинтересовалась Катрин. — Ну-ну, — она кивнула сидящему у стены пятилетнему сводному брату Квазимодо. — Как жизнь, Бом? Ты на страже?

— Тётя Найни ушла в лавку. Я охраняю, — мальчишка локтем плотнее прижал к себе деревянный меч, другой рукой крепче стиснул полоску сладкой дыни.

— Взрослеешь на глазах, тинейджер, — с одобрением сказала Катрин и перехватила улыбку Флоранс, что-то пишущей за столом под старым орехом. — Все заняты, только мы с Цуциком в резерве. Псина, ты сегодня на канал гулял?