Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

Катрин всё ещё поправляла волосы. Ныр смотрел на долгожданную леди «Двух лап» с явным недоумением. Жо пришлось тактично подтолкнуть наставницу. Но тут на них налетело что-то радостно скулящее, светло-серое, в восторге запрыгало, крепко тыча лапами в животы.

— Цуцик, да ты вовсе озверел, — пробормотала Катрин, наконец, переступая порог калитки.

Пёс скакал вокруг, взвизгивая уже тише, но пихаясь так, что трудно было устоять на ногах.

Двор оказался тесен, — с одной стороны его ограничивала стена дома и ступеньки крыльца, с другой стороны подпирал заборчик, отгораживающий сад. В первый момент Жо показалось, что во дворе полным-полно людей. На скамье перед домом сидел насупленный мальчишка лет пяти с деревянным, похожим на тренировочный, мечом в руках. Судя по румяной рожице, малыш приходился родственником пышной красавице. Посреди двора, вытащенный на солнышко, лежал широкий тюфяк, на котором сидело двое младенцев, озадаченно оглядывающих гостей и бурно веселящегося пса.

Катрин сделала несколько неуверенных шагов к тюфяку. Дики, конечно, узнала маму первой. Пискнув, шустро поползла навстречу. Ричард бросился догонять, наподдал лбом сестрице прямо в попку, повалил на тюфяк. Дети дружно завопили и дальше поползли уже вместе. Катрин присела, протянула руки…

Жо увидел улыбающуюся Мышку. Вот кто совершенно не изменился. Подружка сидела с миской орехов на коленях, — как обычно чистенькая, аккуратненькая, в туго повязанной косынке.

Ещё во дворе стояла незнакомая девушка лет семнадцати, хлопала глазами, всматриваясь в Квазимодо. Должно быть, — сестрица. Та, что Соплячкой была. Сейчас соплячкой симпатичную девушку уже никак не назовёшь.

Из сада, кажется, прямо через ограду, вылетело что-то смутно-неразличимое. Промелькнуло через двор, едва не сшибив Ныра и румяную тётку. Одноглазый шкипер оказался крепко припечатан к забору. Впрочем, Ква не возражал, — он и Теа так крепко вцепились в друг друга, будто обоим грозил немедленный Переход.

Фу, стыдно же быть такими счастливыми. Жо ухмыльнулся и отвернулся. Нет, рыжая-хвостатая сейчас точно из Ква всё душу выдавит.

Из дома вышла мама. Жо с удовольствием отметил, что она тоже очень мало изменилась. Разве что платья стала носить чуть длиннее, и фартук на ней был очень забавный. Но всё та же привлекательная и элегантная мадам Морель. Пожалуй, сейчас даже заметней стала её мягкая, безупречно правильно подчёркнутая красота.

Ответно улыбнувшись быстрому маминому взгляду, Жо смотрел, как она идёт к Катрин. Все смотрели. Даже нехорошо, — как будто спектакль какой-то. Хотя вся жизнь — театр. Мама хорошая актриса, — разве тут станешь винить увлечённых зрителей?

Катрин всё сидела на корточках, обнимая близнецов. Дики одной рукой пыталась отвертеть мамино ухо, манящее серебром и камушками, другой дёргала за ошейник радостного Цуцика. Ричарда больше заинтересовала красивая шапочка на голове мамочки. А Катрин, не отрываясь, смотрела на подходящую Флоранс.

Странно выглядела наставница. Наравне со счастьем, на её загорелом лице читалась почти столь же безграничное отчаяние. Глупо, — даже в безнадёжной резне на корабельной палубе светловолосая сержант и леди выглядела куда спокойнее. Хотя, чего удивляться, — драк в жизни Екатерины Георгиевны были сотни, а любовь одна-единственная.

Флоранс присела рядом с подругой, поправила съехавшую на брови Катрин шапочку, и подхватила на руки недовольно загундосившего Ричарда. Сын снова потянулся к черно-белой интересной вещице, Флоранс мягко отвела его ручонку, и осторожно погладила подругу по загорелой щеке:

— С возвращением, моя леди.

Кажется, Катрин готова была всхлипнуть. Но леди и сержант без сомнений не может себе позволить хлюпать носом на глазах у посторонних, — даже если большая часть присутствующих вовсе и не посторонние.

Жо отвёл взгляд. К нему шла Мышка:

— Милорд, могу я вас обнять?

— Ты мне эти феодальные штучки брось, — возмутился Жо. — Зазналась, микробиологичка городская?

Мышка засмеялась и повисла на шее парня. Жо её закружил, девушка взвизгнула. Теперь двор смотрел на них, и это было хорошо. Мамам будет легче.

— Ну, так где обед?! — поинтересовался Жо, подбрасывая лёгкую Мышку. — Ныр нам обещал настоящее пиршество. Желательно, без рыбы, но с пивом.

— Пиво будет, — заверил Квазимодо. Они с лиской так и стояли, тесно обнявшись и явно не собираясь расцепляться в ближайшее будущее. — Пиво живо прикупим. Сестрица, пойдёшь с нами?

Девушка растерянно кивнула. Бедняжка явно не могла поверить в возвращение давно потерянного глаза на физиономию брата, и вообще на разительные перемены в его обличии.

— А я? — обиделся Ныр.

— Ты само собой, — заверил Квазимодо. — Пошли, денежки есть.

Компания вывалилась за калитку.

— Милорд путешественник, вы не хотите с нами поздороваться?

Перед Жо стояла мама, близнецы на её руках пристально разглядывали долговязого старшего брата.

— Прости, Ма, — Жо осторожно обнял всех троих. — Я жутко скучал. Просто сгораю от нетерпения всё тебе рассказать. Но я ещё немножко посгораю, — ты не беспокойся. Главное, у вас всё хорошо.