Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

У дверей настиг едва слышный шёпот:

— Спасибо.

Катрин хмыкнула:

— За что?

Кажется, на ресницах Эллилон блеснули слезы:

— Что не тронула. Боюсь я. Попробовать боюсь.

Катрин хотела достоверно изобразить удивление, но почему-то пробормотала:

— Ладно. Попробуешь когда-нибудь. А благодарить меня не за что.

— За то, что смотрела так. И за то, что не тронула.

Катрин хмыкнула:

— Забудь. Сложная ты. Тебе бы хозяина поменять.

Эллилон смотрела из-под ресниц:

— Как? Он и из дома не выпускает.

— Придумаешь. Я здесь чужая, а тебе, почему и не придумать как да что?

Катрин легла спать. Перед глазами ещё поплавали-померцали звезды и прелестная хрупкая шейка, потом явились родные вишнёвые глаза Фло. Катрин крепче обхватила тяжёлую подушку и уснула.

* * *

Пироги удались, хотя Катрин внесла солидный вклад в процесс. Не испортила. Неожиданный результат, приятный. Пироги печь, это вам не из автомата палить или ногами размахивать. Дегустируя щедро набитый сардинным фаршем тестовый экземпляр, Катрин выглянула во двор. Нет, в отсутствие великого конунга жизнь определённо казалась проще. Эллилон развешивала проветриться одеяла, Рататоск возилась со своим морским сокровищем (крылатый подлец почему-то девчонку упорно не клевал). Даже Зеро нынче казался персонажем не очень раздражающим, — трудолюбиво перекладывал камни под стеной сарая. Прохромал Старый с топором подмышкой. Погрозил северянке пальцем. Катрин ухмыльнулась, — дожилась воительница, пальчиком тебе грозят, а не топором.

День тянулся спокойный, вялый. Дел, в общем-то, хватало, но напрягаться никто из женщин не собирался. Вокруг Катрин нерешительно походила Рататоск, потом насуплено обратилась с просьбой. Проволочное кольцо, надетое на горло баклана, требовалось отрегулировать, дабы птица могла нормально питаться. Собственно, кольцо предназначалось именно для того, чтобы поймав рыбу, баклан летел к хозяину. Владелец несчастной птицы забирал добычу, и выделял охотнику от человечьих щедрот кусочек рыбёшки. По заверениям Клоринды, использовать бакланов было страсть как выгодно. Катрин хотела спросить у девчонки, зачем ей рыба, если в доме и так съестного хватает, но передумала. Пусть соплячка развлекается, пока детей рожать не нужно. Кольцо разжать труда не составило, и Рататоск ускакала, держа под мышкой свою живую удочку.

Женщины плотно пообедали, посидели в саду, — Катрин рассказывала о елях и соснах, потом Эллилон вновь перевела разговор на северные моды и причёски. Незаметно подошёл вечер, настала пора заняться ужином. С моря потянулся туман, но на кухне было тепло, уютно пахло дымком и свежими лепёшками.

Когда немногочисленным собакам Редро надоело гавкать на луну, и ночь стала истинно плотной, загорелась верфь. С галереи было отлично видно яркое пламя, буйно рвущееся сквозь клубы густого дыма.

Собралась Катрин быстро. Никто не мешал, — женщины столпились на галерее, пищала Рататоск, возбуждённо хлопал крыльями дурной баклан. Катрин прошлась по комнатам, взяла один из плащей милорда, забрала из сундука поигнард, прихватила и приглянувшуюся шапочку, — в конце концов, за сезонные садово-огородные работы что-то причитается или нет? Запечатанный кувшин с джином, рыбацкий нож, штаны и пара рубашек ждали в укромном месте. Неудобный узелок, возможно, его и бросить придётся. Но рюкзаков здесь нет. К тому же, — вдруг без сложностей обойдётся?

С лёгким сердцем Катрин вышла во двор. Отдохнула, чего уж там. Пора и делом заняться.

У ворот дорогу преградила высокая фигура:

— Куда собралась, гулящая?

— На пожар взглянуть, — миролюбиво объяснила Катрин. — Жутко это зрелище люблю. Должно быть в родне брандмейстеры были.

— И этот на пожар?

Катрин с некоторым удивлением разглядела маячившую у сарая фигуру. Забавно, — в руках у Зеро тоже был узелок.

— Развратники, — с чувством сказал охранник. — Говорил я милорду, — на цепь вас нужно посадить.

— Вернётся, — посадит. А сейчас дай на пожар поглазеть.

— Я тебя в сарай запру. И даже воды не дам, пока хозяин не вернётся. А твоего дружка блудливого «козлом» свяжу. Ох, и наслушаешься, как он на солнце стонать да выть будет.

По улице пробежало несколько человек. Катрин вздохнула, — нечего тянуть резину.

— Слушай, Старый, давай так, — ты меня не видел. Собственно, раба ты тоже не видел. Пожар, суматоха, — где тебе хромому проследить? Иди-ка в дом.

Охранник вынул из-за спины приличной толщины палку:

— Я тебе, утопленница, сейчас пятки отобью, чтобы знала, как бегать. Милорд простит.

— Старый, уйди с дороги. Убью.

Охранник хрипло засмеялся:

— Куриц тебе пугать, женщина.

Палкой он взмахнуть успел, но Катрин была на двадцать лет моложе, и с ногами у неё всё было нормально. Перехватить руку, увести за спину, одновременно ногой в колено, — мужчина судорожно ахнул. Катрин завернула перевязь с мечом ему за спину, придавила к земле, рыбацкий нож уткнулся Старому под подбородок. Мужчина, похоже, и не почувствовал, пытаясь приподняться на локте, всё хватался за неправильно подвёрнутую ногу.

Катрин сплюнула:

— Вот нужна была тебе та дутая хозяйская честь?