Читаем Вернуться! (Эмигранты) полностью

Перед воротами осталась добыча поценнее: два мешка с чем-то мягким, боевой лук с костяными накладками (такое оружие Катрин видела в здешних местах впервые), недурной топор и пара скомканных плащей. Странная здесь манера делить награбленное. На кой хрен милостивому милорду плащ кровью запятнанный? Ну, лук, конечно, интересный.

За оружием вышел Тим, улыбнулся бабам, покосился на Катрин с таким выражением, что у «утопленницы» снова возникло искушение немедля огреть его по затылку. Что это за мода в шестнадцать лет так алчно пялиться на взрослую даму? Сопляк рыжий.

— Хороший плащ, — сказала Клоринда, встряхивая темно-синюю ткань. — Заштопать чуть-чуть нужно.

— Давайте перешьём, — поспешно предложила неугомонная Рататоск.

Судя по виду, плащ уже не раз менял хозяина. Катрин частенько носила чужую одежду, но так и не научилась относиться равнодушно к черно-бурым заскорузлым пятнам. Что ни говори, — и выглядит не эстетично, и отстирать трудновато.

Мимо с вёдрами воды прошёл Зеро. Выглядел раб так себе, — подавленный и вроде даже похудевший. Осмелился бросить короткий взгляд. Нет, самец смуглокожий, — великоват ты размером, чтобы брошенным щенком претворяться.

За ужином мужчины сидели вымытые, слегка опьяневшие от горячей воды и приличной порции джина. Оба, — и милорд, и юноша медноволосый, в шёлковых рубашках, — не по размеру, зато ярких и роскошных. Громко обсуждали недавние морские подвиги. Рассказ в основном предназначался женским ушам. Рататоск, забывая отирать губы от подливы, так и сыпала вопросами. Хозяин снисходительно отвечал. Клоринда интересовалась, кто из островитян первым на борт вражеского корабля взобрался, — ловкачу самая большая доля, после доли лорда, полагалась. Эллилон улыбалась, словно о цирковом представлении болтали, и временами заботливо утирала рот хозяйской невесте. Только Старый сидел молча, не ел, только потягивал из глиняной кружки джин. И то верно, — Катрин тоже бы глоток спиртного предпочла, — что хвастливую болтовню слушать? Ну, зажали заблудившийся корабль в тесноте между островов. Велика ли хитрость при хорошо поставленной службе наблюдении и связи? На несчастном купце два десятка бойцов, — а на драккарах лорда Пайла — вдвое больше. Сдался неудачник почти сразу. То, что брызги крови выше мачт взлетали — фольклор. Насчёт пленника какого-то долгожданного, — это тупым иностранцам вообще неинтересно.

Катрин перехватила на себе взгляд Старого. Инвалид мрачно усмехнулся. Катрин лучезарно улыбнулась в ответ.

Когда Клоринда приволокла ещё одно блюдо с пирогами, Катрин помогла ей убрать объедки и в зал уже не вернулась. Раз Старый уже ушёл, можно и утопленнице застолье покинуть. Катрин села на свою лавку, не торопясь взбила подушку. За стеной все смеялись, — разговор вертелся вокруг захватов геройских да добыч несметных, — ну, о чём ещё поддавшим экспроприаторам орать?

Катрин скептически рассматривала в лунном свете свои новые туфли. Слегка поношенную обувь выдала Клоринда. Тапочки-тапочками, — на камнях полдня продержатся. Где же нормальную обувь достать? Может, на рынок выскользнуть? Кольца на руках ещё есть, — можно сапоги какие-нибудь выменять. Нет, тогда разговоров не оберёшься.

Дверь с треском распахнулась. Судя по силуэту, пожаловал сам великий пиратский адмирал, добытчик фасоли и б/у тряпок. Катрин встала.

Лорд Пайл осторожно придержал дверь, — очевидно, планов окончательно сорвать её с петель у хозяина не было. Шаги обутых в сапоги ног глухо отдавались по земляному полу.

— Почему спряталась?

— Я милорду мешать не хотела, — пробормотала Катрин. — Что толку глупой бабе о подвигах слушать? Не понимаю я в боях.

— Со Старым о чём переглядывалась? Думаешь зачаровать?

— Старого?! — изумилась Катрин. — Да я с ним и словом за эти дни не перемолвилась.

— Не о чем молодой бабе с ним говорить. Он свою силу в море потерял.

На взгляд Катрин, милостивый милорд стоял слишком близко. И джином от него излишне шибало.

— Что молчишь? Ловкая ты, северянка, как я посмотрю.

— Хочешь жить — умей вертеться, — пробормотала Катрин. — Со Старым у меня и в мыслях не было заигрывать. Я вообще в вашем доме, милорд, ещё не разобралась. Очень у вас обычаи мудрые да сложные.

— Что сложного? Из-за стола без разрешения не смей уходить, — вот и вся премудрость. Могла и подарка лишиться. Я ведь о тебе, утопленница, не забыл, — лорд Пайл выдернул из-за голенища небрежно свёрнутый комок шелка.

— Милорд слишком добр, — ошарашено прошептала Катрин, — презентов из сапога ей ещё не преподносили.

Мужская лапа встряхнула-развернула плотный узорчатый шёлк и мятая косынка легла на плечи молодой женщины.

— Волосы свои стриженные прикроешь. И кто тебя так обкорнал, красоту срезал? — пальцы погрузились в золотистые пряди на затылке гостьи.

Катрин молчала. Едва ли здешний конунг пару строф из Шекспира или Бродского лирично процитирует. Знак внимания и так весьма понятный. Хотя и жёванный.

Мозолистые пальцы грубовато ласкали волосы.

— Глаза у тебя и в темноте зеленые. Я ту зелень сегодня в волнах видел, — хрипло прошептал Пайл.